Интересно, они все там такие говорливые? — А иногда… он бывает прав и его нужно слушаться. Поэтому просто позволь ему заботиться о тебе. Для него это важно.

Учёба проходит сносно. Даже вполне неплохо. Потому что конец семестра, и я удивительным образом оказываюсь допущена ко всем зачётам и экзаменам с первого раза. Я не глупая, но я вечно занятая и апатично-истеричная, поэтому и с постоянными хвостами… по крайней мере была последние два года. А тут, оказывается, что я почти примерная студентка, и даже одногруппники со мной здороваются. Или всё же я первая начала? Загадка.

Разговор с Александром… Дмитриевичем всё ещё не выходит из моей головы, но я теперь неплохо контролирую себя, а собственные мысли вполне подчиняются мне. И все эти нежданные открытия вдруг радуют меня. И даже помирать не хочется, как всю последнюю неделю. Ну как помирать. В обморок меня больше не тянет.

После пар, немного поболтала с Кролей, но та сегодня куда-то спешила, поэтому разговор вышел кратким, но весёлым. Спешить мне было некуда. В бар не хотелось, да и Сева запретил там появляться.

Долго бродила по городу, который уже вовсю готовился к Новому году.

Даже снег какой-никакой выпал. Размышляла на тему, а не позвонить ли Стасу и не послать ли его куда подальше. А что? Папа же его велел устраивать своему отпрыску разбор полётов? На самом деле мне просто хотелось услышать его голос, удостовериться, что он всё ещё есть, даже если это "есть" располагалось в другой части страны. Вот почему мы не в Андорре живём? Шаг влево, шаг вправо, и вы на месте.

Но вместо этого я делаю настолько абсурдный по своей логике шаг, что пугаюсь сама. И даже десять раз порываюсь сбросить вызов, но абонент всё-таки успевает, бросить в трубку свою удивлённое: «Ника?».

Отцу я звонила редко, а в последний год можно сказать, что скорее никогда. Когда моё молчание затягивалось, он объявлялся сам, как тогда на парковке. Недовольный, возмущенный, но появлялся, и даже пытался со мной говорить, но получалось так себе. Он морщился, а я артачилась, особенно после того, как узнала, что он ушёл от своей жены. Об этом я не говорила никому, но где-то в самой тёмной части своей души, я чувствовала на родителей обиду за то, что они сумели наладить свою жизнь только после того, как я сбежала от них, разрушив всё что могла до основания.

Получается, что все эти годы я не скрепляла их отношения, а стояла между? По крайней мере, это звучало логично.

Маме я вообще не звонила. Впрочем, она тоже не появлялась. А у меня перед глазами всё ещё стояло её упрекающее:

На самом деле я этого очень хотела. Прийти к ним и уверенно заявить:

Но даже я со всеми своими обидами и сомнениями понимала, насколько это глупо. И что в первую очередь во мне говорит обида.