Рудый поправил наклон, вторая бочка пронеслась с тем же угольно-черным следом дыма и красными искрами, с треском бухнула прямо в середину стана, больше похожего на развороченный муравейник.

– В яблочко! – заорал Ингвар.

Рудый, еще только бочонок с горючей смесью взвился в воздух, уже торопливо установил следующий. Помогал крутить ворот, тяги дрожали от натуги. Услышав вопль Ингвара, выдернул втулку, третий бочонок как страшная горящая звезда понесся в стан врага.

Ингвар подпрыгнул от восторга. Бочка ударила намного левее, но народ уже разбегался в панике, бросая оружие, пытаясь загасить на себе одежду.

Горючая смесь от удара оземь разбрызгивалась огненными каплями, поджигая тряпье, дерево, даже землю. Когда пахнул ветер в эту сторону, Ингвар уловил и страшный запах горящего мяса.

Рудый приладил четвертый бочонок. Ингвар запрещающе помахал рукой, поднял большой палец кверху.

– Что там? – крикнул Рудый.

– Бегут к лесу!.. Боян, быстро открывай ворота, соберите все, что те дурни бросили.

Рудый вытер пот со лба. Рубашка на нем была мокрая, в копоти от горящей смеси. Он отплевывался темными комками, на черном как уголь лице блестели глаза и зубы.

– Любо глядеть, как бегут эти зайцы… ха-ха!.. как мы сами бегали от ромейских баллист.

– Это ты бегал, – возразил Ингвар. – А я не бегал! Я на ладье был.

– Ага, плавал, – уличил Рудый.

– Было дело. Едва до берега добрался… Да побыстрее там, лодыри!

Он грозился кому-то кулаком по ту сторону стены. Рудый с наслаждением наклонился над бочкой с водой, плескался, как большой расшалившийся сом, фыркал по-жеребячьи, ухал, разбрасывал сверкающие брызги во все стороны.

Девки принесли полотенца. Он утирался, весело скалил зубы, уже помолодевший, чистый.

– Как тебе воинские уловки?

Ольха едва смогла выговорить:

– Я сама обмерла… Клянусь! Да и погорельцы испужались. Вон до сих пор трясутся. Только вам, русам, да еще дружинникам как с гусей вода. Откуда у вас такое?

– Из Царьграда. На своей шкуре испытали, потому ценим. От ромеев привезли самую малость, а из местного зелья волхвы готовят плохо, только переводят серебро и злато.

В ворота из поля вбежали гогочущие дружинники.

В руках несли охапки копий, мечи, щиты, брошенную утварь. Боян ухитрился поймать чужого коня, красивую белую лошадь в дорогой сбруе, прибежал с торжеством, таща ее в поводу.

Ингвар торопливо сбегал по мосткам. Рудый скалил зубы. Боян крикнул весело, не дав открыть рот ни Рудому, ни Ингвару:

– На таком коне только анпираторам ездить!.. Ольха, это ж только для тебя!

Лошадь заржала, увидев Ольху, подошла и, даже не обнюхивая, потерлась мордой. Ольха обхватила ее голову обеими руками:

– Жароглазка!..