Ее веки задрожали, на лице появился ужас. Ингвар поспешно наклонился, подул нежно в лицо, сказал заговор против плохих снов. Лицо Ольхи заметно расслабилось. Осчастливленный даже такой малостью, он бережно коснулся губами ее щеки, вздрогнул, хотя уже знал, какая солнечная искорка проскочит между ними.

Запах гари становился сильнее. Ингвар колебался, не встать ли, чтобы закрыть окно, но древлянка наверняка проснется, она держится за его руку как испуганный ребенок, что отыскался в темном страшном лесу и панически боится потеряться снова.

Наконец из-за окна донесся командный голос Влада.

Ингвар ощутил, как спадает напряжение. Тот, судя по тону, распоряжался толково, посылал за баграми, слышен был стук ведер, кадок. Зашипело, огонь начал спадать. Правда, дважды вспыхивал в сторонке, ветром заносило искры, а то и клочья горящей бересты, но в конце концов погасили и там. Потом Ингвар слышал довольные голоса, со двора долго не расходились, мужики обсуждали, кто и как геройствовал, отчего загорелось и что стряслось бы, если бы колодец не оказался рядом да не было столько ведер.

Ингвар снова осторожно забросил ноги на ложе.

Ольха спала, держа его за руку. Во сне она чуть переменила позу, а его ухватила за указательный палец, держала цепко, еще больше став похожей на испуганного ребенка, которого он выводит из темного страшного леса.

От нее все так же пахло лесными травами. Этот запах держался стойко даже здесь, в его тереме, где все пропиталось, как ему казалось, запахами крови, вина и пожаров.

Иногда его сердце начинало стучать так часто, что он пугался, что умрет от ярости, не успев отомстить ее обидчику. Перед горячечным взором снова и снова проносились отрывочные картины, как он с наслаждением обухом топора разбивает ему все суставы в руках и ногах, бросает в пыль, чтобы тот беспомощно ползал, медленно умирая… Нет, и этой муки мало за то, что осмелился так поступить с самой нежной, самой светлой…

Он неотрывно смотрел в ее лицо.

Иногда ее рука сжималась, проверяя, рядом ли он. Ингвар вздрагивал, не зная, как еще успокоить, уверить, что отныне он всегда будет защитой. Всегда и от всего на свете.

Звезды начали блекнуть, черное, как деготь, небо медленно светлело.

Ингвар лежал, прислушивался к тихому дыханию Ольхи. Внезапно издалека донеслись крики, и у него жилы натянулись так, что едва не прорвали кожу. Крики, а следом – едва слышный лязг железа о железо!

– Прости, – шепнул он ей на ухо, – на этот раз намного серьезнее.

Он высвободил руку, промчался до своей комнаты. Он уже пристегивал поножи, когда снизу донесся крик:

– Ингвар!.. Зовите Ингвара!

– Что там? – крикнул Ингвар.

– Нападение! Со всех сторон!

Он выскочил с мечом в руке, пронесся через двор.