Не теряя времени, я приложила руки к груди человека, считающегося моим отцом. Пегар с каждой секундой выглядел всё хуже и хуже: посинело уже всё лицо, а дыхание еле угадывалось.

Привычно потянулась внутрь себя, и первым же мне ответил дар Ткача. Передо мной открылось полотно судьбы Пегара. Без сдерживающих меня хаттантов я видела все его нити с поражающей чёткостью. Каждая прядь, каждый поступок, что он совершал за последние две недели — всё это я видела как на ладони. И могла сказать, что для Брованса Пегара не было ничего важнее его работы. Почти всё своё время он проводил на фермах и плантациях, где выращивались самые разные ингредиенты для фирменных составов династии Пегар.

А ещё он совершенно точно не убийца.

Я встряхнулась, потому что сейчас мне было нужно другое. Другая сила. Та, что прохладным ручьём текла где-то в самой глубине меня. Я не знала, как снова спровоцировать её выброс. Как наполнить этот ручей. Прошлый раз она всколыхнулась на страхе за жизнь Войнота, но сейчас я не боялась потерять этого чужака.

Вздохнула и попыталась по-другому, по капельке вытягивая второй дар наружу. От напряжения на лбу выступил пот, а в уши будто бы затолкали ваты. Пребывая в каком-то пограничном состоянии, между явью и забытьём, я слышала, что происходит в комнате: вопли Клэри, требующей убрать меня от отца; холодные, рубленые фразы Кэя, который призывал всех успокоиться.

Но это всё ушло совсем далеко, когда сквозь полотно судьбы я увидела новый слой. Тело Брованса словно просветилось насквозь, и я увидела каждый кровеносный сосуд, каждую мышцу и каждый орган. И все они оказались окутаны ядовито-чёрной дымкой, что расползалась из его желудка. Стало совершенно очевидно, что яд был в чае.

Потянулась разбуженной силой к животу Пегара. Ладони окутало зеленоватое свечение, а рядом раздался резкий выдох Клэри:

— Алхимия, мама, алхимия! Она и вправду Пегар!

Я была так сосредоточена на необходимости удерживать концентрацию, что никак не отреагировала на эти слова. Продолжала вливать силу в тело Брованса, наблюдая, как зелень моего дара вплетается в черноту яда. Трансформирует его в нейтральное марево и выводит через дыхание.

Процедура так вымотала меня, что, когда последние крохи отравы покинули тело господина Пегара, я просто завалилась набок. Сознание сбоило, и мне казалось, что я вижу какой-то кошмарный сон. Потому что только в бредовом сновидении Тио мог выдать такую тираду:

— К-кэйетан Войн-нот, вы обв-виняетесь в сгов-воре с целью у-устранения члена республ-ликанского сов-вета. П-постановление на а-арест вступ-пает в силу в эту же м-минуту…

И мир вокруг померк.

Глава 24. Сердце Ткача

Сознание возвращалось урывками. Я ощущала себя мушкой, увязшей в липкой паутине.