Я грубо смял её грудь, прильнул губами к шее. И снова резко вбился в её обессиленное тело.

— Остановись, Витторио! — молила моя мучительница.

Она даже не догадывалась, что этим ещё больше заводит меня. Я нашел её губы своими, чтобы закрыть её рот, и начал вторгаться ещё и туда. Пил её, как сладкий нектар. Сжимал аппетитные ягодицы, плотнее прижимаясь к ней. Мне было всё мало. Мало, хоть и так уже взял её. Мне нужно было ещё. Хотелось большего. Я чувствовал себя, как девственник, впервые дорвавшийся до женщины. Все мои предыдущие связи, в сравнении с этой ночью, казались жалкой прелюдией.

Я двигался, как сумасшедший, наслаждаясь каждым рывком. Сжимал стройное тело своей жены, покрывал его поцелуями, которые сродни сравнить с укусами. Оставлял следы на её нежной коже и зализывал их, словно прося прощение за содеянное. Мое наслаждение всё нарастало и нарастало. Я чувствовал, что уже близок. Анна Аврора громко стонала подо мной, доводя меня до исступления. Все мои чувства обострились. Я был на пределе. Сердце гулко билось в груди, сознание затуманилось дурманом. Последний резкий толчок и я наконец достиг пика, содрогаясь всем телом от наполнявшего меня удовольствия. Навалился на неё всем своим телом. С моих губ сорвался сдавленный хриплый стон. Дрожащими руками я прижал Анну Аврору плотнее к себе. Уткнулся носом в её шею, вдыхая ставший уже таким родным запах. И наслаждался. Наслаждался удушающими волнами острого удовольствия, полученного от соития с ней.

Я пробыл в таком положении ещё немного, пытаясь выровнять дыхание. Анна Аврора продолжала тихонько всхлипывать. По её виску прокатилась горькая слеза, которую я немедля слизал языком, смачно причмокнув, смакуя сладкий вкус своей победы.

Я подчинил её. Заставил. Сделал с ней то, о чём столько времени мечтал. Я поцеловал её висок и переключился на левое ушко.

— Т-шш. — тихо прошипел я, пытаясь успокоить её и собрал языком солёные капли с левого виска.

Я заботливо укутал Анну Аврору простыню и, улегшись рядом, прижал её дрожащее тело к себе. Она тихо всхлипывала у меня на груди, пока я нежил её в своих крепких объятьях. Уткнулся носом в её макушку и дышал ею, стараясь выровнять никак не желающее приходить в норму дыхание. Я всё еще испытывал поражающую легкость и эйфорию от близости с ней.

Сердце продолжало набатом бить в ушах, заглушая потуги разума в голове. Рука собственнически сжимала ягодицу Анны Авроры. В памяти хмельным флёром прокручивались её стоны. Кожу на груди приятно саднило от царапин, оставленных ее ногтями, а перед глазами то и дело всплывало, как она выгибается подо мной.

Я ещё долго не мог протрезветь, прокручивая в голове случившееся. Меня никак не хотело отпускать. Я проживал эти сладостные моменты снова и снова, прокручивая их в памяти.