Я точно лишился рассудка. Её стоны, её сбивчивое дыхание — музыка для моих ушей. И теперь я буду играть эти ноты каждую ночь.

Жаль, Анна Аврора пока не разделяла моего восторга. Она вмиг напряглась, неосознанно заелозила бедрами в попытках отодвинуться от меня вверх. Но сделала только хуже. Потому что я одёрнул её обратно, сделав тем самым ещё больнее.

— Аа-ай! — взвыла она, ударив в мою грудь ладошками.

Из глаз брызнули слёзы. Лицо исказилось от боли. Но я уже не мог облегчить её муки. Больше я не владел собой. Её терпеливый и снисходительный Витторио исчез, как мы переступили порог спальни.

Осталось одичалое животное, движимое лишь первобытними инстинктами. И я снова толкнулся вперёд, сходя с ума от неземного наслаждения.

— А-ах! Нет, Витторио! — ещё громче прокричала она, впиваясь в мою грудь ногтями. — Нет!

— Да, Анна Аврора. Да. — прошипел я ей в губы и толкнулся до упора, вызывая новую порцию стона. — Ты забыла? Я же варвар. — и снова толчок, и снова её всхлип. — Дикарь. — добавил, опять резко вбившись в неё.

— Ааай! — крикнула моя Эрлин.

— Насильник. — проигнорировал её, вновь вбивая податливое тело в матрас.

— Нет, Витторио! — плакала она.

— Нелюдь! — ещё один удар о её бедра.

— Перестань! — взмолилась она, не оставляя попыток отстраниться.

— Животное. — очередной движение, уносящее меня в рай.

— Прошу тебя! — не прекращала хныкать Эрлин.

— Просишь? — наигранно удивился я. — Да, милая, я знаю, что ты просишь. И ты напросилась. Сама.

Накрутил её густые волосы на кулак и приподнял голову, чтобы она видела, как я присваиваю её себе.

— Глаза открой! — приказал ей, когда она стыдливо прикрыла свои изумрудные очи.

Она не смогла ослушаться.

— Ты ведь этого хотела? Этого добивалась, когда дразнила меня? Ну так что, нравится? Нравится, как этот варвар дерёт тебя?

— Больно… — прохрипела она мне в губы. — Мне больно.

О, Боги, что я творю?! Я и вправду насильник и варвар. Я буду корить себя. Винить во всех смертных грехах. Но…

Когда ко мне вернется человеческий облик. Потому что сейчас мне слишком хорошо, чтобы думать об этом. Я пьянею от этих порочных ощущений. Во мне не осталось ничего человеческого. Только грязная животная похоть к ней. Да, я последняя мразь в империи. Но мне нравится видеть, как ей больно подо мной.

Нравится чувствовать её теплую девственную кровь на свой коже. Я теряю здравый рассудок от слияния с ней. Растворяюсь в ней. Каждым своим движение, будто подтверждаю свои права на неё. Доказываю, кому она принадлежит.

— А мне не было больно? — целую её за ушком. — Ты ведь знала, что я не могу притронуться к тебе. — не спрашивал, утверждал. — Знала и намерено заводила меня.

— Нет, неправда! — простонала моя жена, очередной раз вцепившись в меня ногтями.

— Правда, Анна Аврора.