Я не взял Вас тогда. — шокировал меня Витторио.

— Как…? — нервно спросила я. — А как же кровь на простынях?

— Ваша? — уточнила я, не веря своим ушам. — Но откуда?

— Я незаметно порезал свой мизинец складным ножом и измазал и Вас, и простыни. — он указал взглядом на свою руку, в которой держал мою ладонь.

И правда. На мизинце порез. Я не могла толком рассмотреть его из-за неудобного положения руки, зато хорошо ощущала пальцами корочку, что покрывала рану. Признаться, это не на шутку разозлило меня.

— Да как…? — задыхалась я от возмущения. — Да как Вы вообще посмели?!

— Вы злитесь, что я не обесчестил Вас? — Витторио удивился моей реакции.

 — Не переживайте, сегодня мы обязательно исправим эту оплошность!

— Вы обманули меня! — не унималась я. — Я была уверенна, что опорочена. Из-за вашей лжи, я не могла ходатайствовать в церковном суде, чтобы они осмотрели меня на предмет невинности! Ваша жизнь не подверглась бы опасности! Не было бы этого чертово поединка!

— Леди не пристало так ругаться. — мягко ответил он и коснулся своими губами моих.

Прямо посреди танца. На глазах у всех.

Святые Эльрата, какой срам! Но Витторио очевидно ничего не смущало. Лучше бы он не раскрывал мне правду. Меня кажется, начинает мутить от волнения. Я-то ведь была уверенна, что все случилось. Мы же еще после с ним… Возле стола. Я была уверенна, что просто потеряла сознание от боли. А он… Теперь я не только очень переживаю, но и боюсь. Боюсь невесть чего.

— Жду не дождусь, когда мы окажемся в спальне. — поцеловал мою руку Витторио, когда танец окончился.

Не буду скрывать, весь праздник я только и думал о том, как окажусь со своей женой в постели.

Мои распаленные, нездоровые фантазии, подогреваемые высокими градусами рома, не давали мне здраво мыслить, отдаваясь жаром по всему телу. Не знаю, нормально ли до такой степени желать женщину? Я всё задавался вопросом, чем же особенна она так для меня. Ответ оказался простым — всем. И теперь это всё моё пред божественными и земными законами.

Вынужден отметить, что признание во время танца возымело должный эффект. Анна Аврора стыдливо покраснела, занервничала и даже разозлилась. Но, что насторожило меня больше всего, так это то, что я вкусил ее страх.

Сладкой, томящей волной отдалось в моих венах осознание ее беззащитности передо мной. Меня пугало это хищное возбуждение, вызванное пониманием, сколь зависима она от меня. Но разум затмевали другие чувства. Первобытные, острые, всепоглощающие. Мне хотелось сдаться им, дозволив себе этой ночью всё. Однако, я боялся… Боялся обидеть ее этим. Ведь она согласится на всё, что я захочу. Слишком велик соблазн, чтобы ему не поддаться.

И я поддался.