Просто не знаю, как в тот день, когда я смотрела на его портрет, мне удалось промолчать. Мысленно я представила, что протыкаю вас шпагой Пирса.

Эйвери столь живо вообразил подобный эпизод, что почти ощутил пронзительную боль от прикосновения острого лезвия шпаги.

– Правда? – Лора отпустила его и села. Она уставилась на Эйвери большими черными глазами. – Теперь вы понимаете, почему я не сразу начала искать Алису, но все же я обманула вас, а затем женила на себе. – Лора вымучила улыбку, тронув его сердце. – Вам ведь ничто человеческое не чуждо.

– Ничто человеческое мне не чуждо, – согласился Эйвери. – Я понимаю, почему вам пришлось выдавать себя за миссис Джордан, почему вы не доверяли человеку, который забрал вашу дочь. Я понимаю, почему вы не могли откровенно сказать, что хотите стать моей женой.

Лора подумала, что Эйвери теперь может говорить с ней честно, раз она сказала ему правду. Он сможет рассказать ей о том, в чем не признавался еще ни одной живой душе.

– Отец обожал мою мать, – спокойно заговорил Эйвери, стоя на корточках. – Я думал, что мы очень счастливая семья.

– Вы думали? – Лора все еще была потрясена своими откровениями. Эйвери видел, что жена с трудом вникает в то, о чем он говорит.

– У матери было много любовников. Она лгала, и отец верил ей. Я тоже считал ее безупречной. Но однажды отец нашел какое-то письмо, и вся правла выплыла наружу. Тут я увидел, как изменилась мать. Казалось, будто она явилась к нам из средневекового мифа. Только что она была любящей матерью, красивой, нежной женой. И вдруг превратилась в озлобленное, загнанное в угол существо. Она презрительно огрызалась, оказавшись перед фактами, которые нельзя ни скрыть, ни объяснить. Мать притворялась уже много лет. Она ушла. Мне тогда было восемь лет. Она ушла к любовнику, а отец умер несколько недель спустя. Произошел несчастный случай – выстрелило его ружье.

– Несчастный случай? – переспросила Лора в ужасе.

– Все согласились, что лучше считать смерть отца несчастным случаем. Я обнаружил его в папоротнике, – ответил Эйвери. – Съежившись, он лежал в луже крови и казался беззащитным.

– Через несколько лет мать умерла. Видно, после этой истории мне стало трудно доверять кому-либо, – признался Эйвери с кривой усмешкой. – Кажется, я вижу свое воплощение в Алисе. Я боюсь, как бы ее любовь не предали так же, как мою когда-то.

– Ах, моя любовь. О, Эйвери. – Лора опустилась на колени, невольно протянув к нему руки. Только сейчас до нее дошел смысл его слов. – Вы боитесь за собственное сердце?

– Вы назвали меня своей любовью? – спросил Эйвери. – Вы любите меня?

Лора могла сказать неправду, ей ведь уже приходилось лгать ему. И это было горько сознавать.