Позади Эйвери зашуршал шелк – Лора подошла к стулу и села.

– Я сообщила родителям, что забеременела. Они пришли… в ужас. Извините меня, если я не стану повторять, что они говорили. Мне это неприятно.

– Конечно, – ответил Эйвери скрипучим голосом.

– Мы договорились, что меня объявят больной и отправят подлечиться в одно из наших загородных имений. Как раз в том году люди часто хворали разными лихорадками. Две недели я кашляла и строила угрюмое выражение лица, затем сделала вид, что инфекция взяла верх надо мной. Беременность прошла хорошо. – Лора умолкла. Вдруг она сердито спросила: – Вы ведь хотите узнать, почему я целых шесть лет не искала свою дочь? Именно этого вы не можете понять или простить.

– Я смогу простить, если пойму, – ответил Эйвери.

Он понял, что сейчас, возможно, узнает самое главное, то, что Лоре труднее всего рассказать. Эйвери поставил стул напротив нее, сел на расстоянии вытянутой руки, подался вперед, упершись локтями в колени.

– Родители сказали мне, что ребенок умер, – резко заговорила Лора. – Когда дочка родилась, мать взяла ее и запеленала. Однажды я услышала ее крик. Я подумала, что мать даст мне подержать девочку, но она передала ее няне, и они покинули комнату. Затем мама вернулась и сказала, что девочка умерла. – Лора умолкла, глубоко и прерывисто втянув воздух. – Я наблюдала за Алисой в парке за день до того, как вы застали меня в своих владениях. Тогда я впервые услышала ее голос. В городке Меб узнала ее имя. Лавочник знал имя моей дочери, а я нет.

Эйвери вдруг опустился перед Лорой на колено и взял ее за холодные руки.

– Несколько месяцев спустя после смерти родителей я просматривала бумаги. Я переезжала во вдовий дом, поэтому мне надо было забрать личные документы и оставить кузену Джеймсу все, что касалось имения. В запертой шкатулке обнаружились письма от Браунов. Я подумала, что моя дочка жива, что я смогу разыскать ее. Но они ответили мне, что девочка умерла.

– О боже. Это ведь я велел им так говорить.

– Я все равно поехала к ним. Я хотела навестить могилку ребенка. Тогда они во всем признались и передали мне вашу визитную карточку.

– Как ваши родители могли так поступить? – строго спросил Эйвери.

– Наверное, они считали, что так будет лучше для меня. Мне так кажется. Не знаю, почему мне так больно, ведь прошло уже много лет. Родители поступили так из лучших побуждений, – повторила Лора и всхлипнула, затем спохватилась и зажала рот руками.

– Моя дорогая. – Эйвери протянул к ней руки. – Моя бедняжка. – Лора оказалась в его объятиях, она обняла Эйвери и опустила голову ему на плечо.

– Когда я узнала, что вы забрали Алису, мне стало плохо, – глухим голосом продолжала Лора. – А когда вы рассказали мне о Пирсе, мне показалось, что я возненавидела вас.