Несмотря на то что это бросит тень на моих родителей. Буду совершенно откровенной, не думая, как это может сказаться на дальнейшей судьбе – хорошо или плохо. Если он простит меня, я признаюсь, что люблю его, открою ему новую тайну, которая пока является лишь слабой надеждой. Если я скажу ему об этом сразу, он подумает, будто я пытаюсь вымолить у него прощение.

И я тоже прощу его, как бы трудно это ни было. Я научусь понимать и прощать ради Алисы и потому, что я люблю Эйвери».

Эйвери повернули к ней. Уже минут десять он смотрел на книжные полки.

Сейчас он меньше всего желал видеть ее. Эйвери не давало покоя то, что он сказал мисс Пембертон. Он думал, что действовал так, руководствуясь разумной предосторожностью. «Ты любишь ее, – твердило ему сердце. – Доверяй ей».

– Вы хотели поговорить со мной? – Эйвери развернул стул, предлагая Лоре сесть, но она продолжала стоять посреди комнаты, сложив руки перед собой, точно обвиняемая в суде.

– Да, я хочу поговорить. – Лора страшно побледнела, но ее голос звучал твердо. – Я нечаянно услышала ваш разговор с мисс Пембертон.

– Черт. – Эйвери и не пытался оправдываться. Встретив пристальный взгляд Лоры, он понял, что жена приняла какое-то решение. Взгляд ее не был враждебным, в глазах не блестели слезы, но он… говорил о решимости.

– Я думала, что мы… что все образуется. До совершенства далеко, но мы могли бы стать семьей, даже если вы не любите меня, даже если учесть, что случилось в прошлом. Однако, только услышав ваш разговор, я поняла, как мало вы доверяете мне. Вы так и не поняли, почему я солгала вам, почему завлекла вас в сети брака.

– Но вы мне не все рассказали. Многое осталось тайной, – ответил Эйвери, и Лора задумчиво кивнула, соглашаясь с его упреком. – Но мне не следовало говорить с мисс Пембертон. – Лора сделала большие глаза, услышав такое признание. Он добавил: – Мне следовало поговорить с вами.

– Я не все сказала вам. А вы не доверяете мне, и я не могу упрекнуть вас за это.

Эйвери резко отвернулся. Одну руку он сжал в кулак и спрятал ее в шелковой шторе. Он был не в силах смотреть на лицо Лоры, искаженное болью. Если сейчас коснуться жены, Эйвери не удержится и поцелует ее, и тогда порыв искренности растворится в страсти, которая охватывала его всякий раз, когда он чувствовал прикосновение ее нежных рук, запах ее тела.

– Я бы с радостью умерла, если бы это сделало Алису счастливее, – призналась Лора. – Не знаю, как объяснить вам, что я надеялась, вы разрешите мне быть для нее настоящей матерью. Я хочу, чтобы мы стали семьей, счастливой семьей, – добавила Лора так тихо, что он с трудом расслышал ее.

Эйвери разжал кулак, оставив на шелковой ткани перекрещивающиеся полосы, похожие на шрамы.

– Расскажите мне, что случилось, когда вы узнали о смерти Пирса.