В том смысле, что помимо новоприбывших рядом со столицей на равном удалении друг от друга были расквартированы три полка великокняжеского Кварцяного войска, и такое «колечко» с заставами на всех дорогах очень благотворно сказалось на благонравном поведении шляхты. Которой прибыло столько, что возле города выросло сразу семь крупных палаточных городков: большая часть их пестрого населения была из азартных зевак, которых манило само редкое зрелище, дух большого праздника и реальная возможность хорошенько угоститься за счет какого-нибудь щедрого пана. Вторыми по численности насельцами были те, кто желал попытать переменчивого счастья в воинских играх — соблазнившись большими денежными призами и земельными пожалованиями. Среди скоплений временных жилищ моментально появились фургоны торговцев вином и пивом, крикливые лоточники с разнообразной выпечкой — и конечно же шлюхи. Последние в глаза те не лезли, ибо подобное было чревато, но любой имеющий толику лишнего серебра мог без проблем найти себе веселую подругу на ночь…

В пригородах Вильно тоже происходило подобное, но с соблюдением всех приличий: в преддверии осени великокняжеская казна отстроила за городской стеной десятка три вместительных постоялых дворов, напоминавших нарядные трехэтажные терема — так вот их прибывающее панство и забило до отказа. В самом городе вообще не осталось ни единого жилого угла, который не сдали бы втридорога предприимчивые горожане, вовсю пользующиеся удачным моментом и конкуренцией среди гостей, приехавших — кто на Вальный сейм, кто на турнир после оного. Или вовсе на Осенний бал, куда стремилась попасть вся литовская магнатерия: верней сказать, протащить в Большой дворец своих сыновей и дочек. Не одним же Радзивиллам подводить своих девиц к неженатому Великому князю?!? Порой Вильно напоминала своеобразный мешок из крепкой, но все же потрескивающей материи, которую во все стороны распирала гонористая шляхта: к счастью коренных виленцев городская стража бдила как никогда, не стесняясь пускать в ход дубинки и кулаки. Ну или наводить на злостных нарушителей дворцовых сторожей в вороненых бехтерцах — а так как слухи об их вежливых манерах уже достаточно широко разошлись по Литве, то даже самые упертые забияки сразу же утихали и послушно шли на правеж к великокняжескому судье…

Еще, помимо зевак и претендентов на призы и славу, а так же съехавшегося на Сейм и последующие развлечения ясновельможного панства, город наполняли литовские помещики, прибывшие за Жалованными грамотами на свои владения.