Нет, дядя и так проявил большую милость, позволив сочетаться царской крови с худородными Бутурлиными; так что оставалось положиться на хорошие отношения с троюродным братом Димитрием…

Освободившись из плена сладких мечтаний, князь удивленно качнул в руки полной чашкой, хотя вроде бы помнил, что испил ее до дна — и наконец-то обратил внимание на свое окружение. Пока он наслаждался вкусом кофе и шоколада, вместе с письмами ушли боярыня-пестунья и смущенно-обрадованная княжна Мстиславская, зато в Кабинете прибавилось мордашей, перекрывших своими лохматыми тушами выход из покоев. В глаза бросилось разрумянившееся лицо довольной сестры, бросавшей на него и царевну Евдокию обожающие взгляды, тихонечко поглаживая при этом шкатулку из черного дерева — и футляр, в котором доставили заказанные братом украшения для Осеннего бала в Большом дворце…

— Кхм. Благодарствую, сестра, зело добрые вести!..

Серебряный колокольчик у дверей опять некстати проявил свою зловредную натуру! Впрочем, появление боярича Федора Захарьина-Юрьева, от которого, несмотря на его нарядную свитку и явно-недавно умытые руки и лицо, чуть несло лошадиным потом и дымком костра, дало Старицким хороший повод удалиться. Молодому князю надо было еще раз все хорошенько обдумать и прикинуть, перед тем как искать встречи и разговора с любимой Машенькой: ну а княжну распирало от нестерпимого желания срочно примерить и рассмотреть все драгоценные-самоцветные обновки — и конечно же, невзначай похвалиться ими перед подружками по свите.

— Как брат, все ли у него хорошо?

Весело подмигнув зеленоглазой красавице-молчунье, кою Федор не оставлял надежды когда-нибудь разговорить и расположить к себе, еще один родственник царской Семьи обстоятельно поведал о том, сколь хорошо прошел Большой смотр поместной шляхты. Мимоходом упомянул о двух ларцах с жалованными грамотами на землю, которые Димитрий Иоаннович наподписывал не жалея своей десницы, пурпурных чернил и Малой великокняжеской печати, и кои ближник уже передал в руки помощников великого канцлера литовского Радзивилла — чтобы те подвесили печати и оформили все как следует. Рассказал веселую историю про гонористого польского пана, прибывшего в свите государя Бранденбургского и попытавшегося вызвать Великого князя Литовского на двобой… Увы, но непринужденное родственное общение никак не складывалось, и кофе его угощать не спешили: да и вообще, двоюродная сестра по материнской линии ныне явно была не в духе. Так что понятливый боярич плавно завершил разговор, достал из узкой поясной сумки тубус, запечатанный сургучом со знаком Феникса, и поспешил удалиться.