Тогда он прошёлся вдоль, переваливаясь, как «бычок» из детской считалки, заглянул под кресло с другой стороны и угрюмо сообщил:

Коту эта фраза энтузиазма отнюдь не прибавила. Попугай прошёлся туда-сюда ещё пару раз, поднял свой хохолок и внезапно дружелюбно предложил приятным женским голосом:

— Это он научился, пока у сына в комнате висел. — Миша снял с заварочного чайника румяную, щекастую матерчатую бабу. — Мы сперва ничего понять не могли… Таня, тебе покрепче? Олежьи вкусы я уже изучил… Так вот. Андрюшка по утрам стал заходить к нам и жаловаться, что будим рано. Мы сперва ничего понять не могли. Это чучело белое в клетке сидит — голова набок, глаза закрыты, даже похрапывает. Ну, да потом застукали «с поличным». К себе перевесили. Так он, гад, через неделю будильником орать начал! Олег, тебя будили когда-нибудь по выходным в пять утра? Я его чуть в форточку не выкинул. Жена отняла. Бережёт. Этот недобитый Альфонс как её увидит — голову на спину откинет, глаза зажмурит и эдак вдохновенно басит «Боже мой, как ты прекрасна!». Она теперь скорей меня выкинет. Мозгов с напёрсток, а жену, считай, у меня отбил.

— Жрать давай! — снова заорал попугай.

— Пусть тебя моя мегера кормит, петух некрашеный! — огрызнулся Миша.

— Не то слово! Кстати, вы у меня Охлосиху не возьмёте? Недельки на две, не больше.

— Слушай, — прихлебнула чай Таня, — а почему вы её назвали так, а? Странное какое-то имя.

— Да мы её поначалу Сволочью назвали. Не специально, просто так сложилось. Ну, а потом поняли, что неудобно. Мальчишка растёт… Да и во дворе звать неудобно… Пришлось синоним подбирать. Да, а ведь я её обувь жрать отучил!

— Запросто! — хозяин гордо вскинул голову. — Простудился я на прошлой неделе. Башка трещит, кости ломит, с носа течёт. Не согнуться, не разогнуться. Прихожу домой, скидываю бутсы, а эта скотина курчавая уже бежит, хвостом виляет — а зубами щёлкает. И так обидно мне стало всё от неё прятать-распихивать… Достал из кармана купленную «упсу», взял две таблетки, да в глотку ей и загнал.

— Весь вечер с треугольными глазами у крана в ванной паслась. Язык набок, морда мокрая. Только слышно — «Ик! Буль-буль-буль… Ик! Буль-буль-буль…» Ночь спала как убитая. С тех пор к ботинкам — ни ногой. Так что можете брать спокойно. Ничего не попортит.

— Ты понимаешь, Миша, — мягко начала Таня, — у нас маленький ребёнок…

— Ну ребята!!! — взмолился Михаил. — Ну хоть на одну недельку…

— Ну что тебе даст эта неделя? — покровительственным тоном спросила Таня. — Даже отдохнуть толком не успеешь…

— О-о-о! — Миша мечтательно закатил глаза. — Целая неделя! Я успею провести сразу семь сеансов суброментальной йоги!

— Суброментальной йоги! — лицо Михаила озарилось приливом энтузиазма, голос наполнился глубиной и окреп.