До дома оставалось метров сто, но преодолеть их под таким ливнем — всё равно, что нырнуть в бассейн.

На улице в половине окон горел свет. Было хорошо видно, как Синичка суетится на кухне. Старается. У Саши потекли слюнки. А, пропади всё пропадом!

Он решительно распахнул дверцу, выскочил под грозу и помчался со всех ног.

— Ну и погодка, — не без восхищения сказал Саша, когда объятия радостно встретившей его девушки немного ослабли. — Можно подумать, ангелы опять стали блудить с земными женщинами, и настала пора строить новый ковчег.

— Это Создатель, — не приняла колдунья шутливой формы разговора. — Он наслал ненастье, чтобы остановить нас.

— С чего бы это боги вдруг вспомнили про наши скромные персоны? — рассмеялся Саша, но Синичка осталась серьёзной.

— Я получила Весть. Наш мир погибает. Настала пора использовать тоннель.

— Надеюсь, не сегодня? — менее уверено спросил Трофимов.

— Немедленно, — тихо, но твёрдо ответила колдунья. — Я приготовила еду в дорогу. Ну, и на те дни, что мы будем там. Ты говорил, это займёт дней десять?

— Ладно, — безропотно кивнул Саша. — Наверное, рано или поздно это всё-таки должно было случиться. Где сумка с едой? Пошли в машину.

Не успевшая остыть Чапа завелась с пол-оборота. Трофимов включил печку на обдув лобового стекла, ближний свет и вырулил на улицу.

— И не поверишь, что сейчас день, а не ночь кромешная.

— Не дёргай меня. Лучше быть на месте в десять, чем в восемь в морге.

Как не убеждала Синичка, что от них сейчас зависит судьба целого мира, но Трофимов двигался не быстрее сорока километров, и только на шоссе немного осмелел, добавив обороты двигателю. Мурманское шоссе, в отличие от большинства других, прямое, как стрела. А машин в такую погоду оказалось мало.

До поворота на Валгому они добирались почти шесть часов. На леса Вепской возвышенности опустилась тихая ночь. Дождь давно прекратился, но это уже не имело никакого значения — грунтовка превратилась в бурое жидкое месиво.

— Если твой Создатель хотел нас остановить, то ему это удалось, — мрачно сообщил Трофимов. — Здесь без вертолёта не прорваться.

— Мы должны, Саша. Ты обязан проехать. Я знаю, ты можешь. Поехали.

Трофимов покосился на девушку. Она говорила спокойно, уверенно, не сомневаясь в безусловном подчинении. Саше никогда не удавалось заметить того мига, когда Синичка из мягкой, послушной девушки превращалась в сурового командира. Почти всё время, пока они были вместе, она верила ему, слушалась его, подчинялась и восхищалась. Но при этом делал он почему-то только то, что необходимо ей. Делал, выкладываясь до последней капли, стараясь искренне, от всей души. И ощущая себя счастливым.