Поясните, при каких обстоятельствах вы их заимели?

– Ну хорошо, коли вы это знаете. Я потерял свои документы, жил в колхозе. Когда умер настоящий Фандера, я забрал его документы: паспорт, военный билет – да все, и переехал в Москву.

– Где находились в годы войны?

– Воевал, как многие, сто семьдесят шестой минометный полк.

– Проверим. Ваши настоящие фамилия, имя, отчество, год и место рождения?

– Морозкин Андрей Владимирович, родился первого июля тысяча восемьсот девяносто седьмого года в Балашихе.

И тут Арапов нанес совершенно неожиданный для Фандеры удар, спросив:

– Когда и где находились на службе у немцев?

Спросил спокойно, не повышая голоса, но подозреваемого едва не разбил апоплексический удар. Он побагровел, выкатил глаза и стал хватать ртом воздух.

– Вам плохо? Вызвать врача или водички дать? – по-прежнему спокойно осведомился Арапов.

Андрей был поражен – когда Арапов успел нарыть такие данные?

Подозреваемый минут пять приходил в себя, потом протянул руку к стакану.

Арапов налил из графина воды. Когда подозреваемый пил, его зубы мелко стучали о стакан. Внезапно он швырнул стакан в Арапова, сунул руку в карман и, выхватив пистолет, заорал:

Но выстрелить он не успел – среагировал Андрей. Он ударил его в кадык ребром руки и добавил по шее кулаком. Пистолет выпал из руки Морозкина, а сам он засипел и согнулся.

Андрей вытащил из брюк преступника брючный ремень, завел его руки за спину, ловко связал и усадил Морозкина на стул. Взяв со стола карандаш, он поддел им пистолет за спусковую скобу и положил его перед Араповым:

– Пальчики снять вполне сгодится.

– Ловок ты, Андрей, людей вязать.

– Сколько на фронте «языков» взято! И быстро надо, чтобы через «нейтралку» к своим успеть, пока немцы пропажу не обнаружили да из минометов не накрыли.

– Так, гражданин Морозкин – он же Фандера… Хотя неизвестно, какое ваше настоящее имя-отчество, я повторяю вопрос: когда и где вы служили у немцев?

После неудавшегося нападения Морозкин как-то сдулся, лицо его посерело. Видно, он понял, что сопротивляться бесполезно, улик против него много.

– В полиции служил, в Минске. Как в плен попал в сорок втором году, так к полицаям и пошел. Думал, хана Союзу, немец на всех фронтах прет. А у нас? Элементарного – патронов, винтовок на всех в роте не хватало. А я жить хотел!

Арапов, до этой минуты писавший протокол, поднял голову и показал пальцем на Андрея:

– Его в армию сразу после школы призвали. Молодой пацан, мальчишка совсем. Думаешь, ему не страшно на войне было или он жить не хотел?

Андрей в первый раз видел всегда спокойного Арапова возбужденным.