Отец Светы с тех пор так и не женился, но, несмотря на это, девочка всегда была очень чистенько и аккуратно одета, а в косичках каждый день появлялись новые ленты.

Папа Володя (воспитательница знала только его имя) приводил дочку в садик самой первой и забирал последней; он всегда разводил руками и сокрушенно вздыхал: «Работа…» И Светлана ему верила, что другой причины действительно нет. Ей и самой приходилось много работать — днем в детском саду, а вечерами — в педагогическом институте. Нехватка времени самым неблагоприятным образом сказывалась на личной жизни: ее у Светланы вовсе не было.

Сегодня утром Светин папа, как обычно, привел девочку, едва только открылись двери детского сада. Он немного покашливал и утирал нос платком.

— Простудились? — спросила Светлана.

— Я надеюсь, вы не успели заразить ребенка? — с напускной строгостью спросила воспитательница.

Владимир смущенно отвел глаза.

— Нет, ну что вы! — сказал он. И добавил уже менее уверенно:

— Хорошо, — смягчилась Минаева. — Не волнуйтесь. Я прослежу за ней.

— Спасибо, — сказал Владимир и, отвернувшись, чихнул.

— Вы бы… Приняли что-нибудь. «Колдрекс» или что-то такое… — торопливой скороговоркой произнесла она. Это походило на проявление заботы. — А то, не дай Бог, совсем разболеетесь.

Владимир покачал головой.

— Болеть нельзя. Работы много.

Он помахал дочке рукой и пошел к воротам. Воспитательница отвела девочку в раздевалку и, пока та снимала курточку, провожала взглядом фигуру Владимира. В голове возникла привычная, но казавшаяся запретной мысль: «Почему два одиноких человека?..» Светлана оборвала себя. «Не стоит об этом думать. Ни к чему.»

Сегодня поведение Светы насторожило ее. Всегда живая и веселая, девочка после завтрака не стала играть с другими детьми, а забилась в угол и вяло перебирала игрушки.

— Света, что с тобой? — спрашивала воспитательница, прикладывая руку ко лбу Светы-маленькой, но та лишь пожимала плечиками.

Близилось время обеда. Минаева хлопнула в ладоши и повысила голос.

— Дети! Пора обедать! Всем мыть руки — и за стол!

Ребятишки гурьбой потянулись к умывальнику, только Света осталась сидеть в углу.

— Светик, а ты почему не идешь?

Девочка подняла на нее слезящиеся глаза.

— Я что-то не хочу обедать, Светлана Александровна.

Воспитательница опустилась на колени и потрогала губами ее лоб.

— По-моему, у тебя температура.

— Папа утром давал мне градусник. Он такой холодный… Щекотно, — устало сказала девочка.

— Пойдем со мной, — воспитательница взяла Свету за руку и повела в изолятор.

Медсестра измерила ей температуру и выразительно посмотрела на Светлану.

— У нее — тридцать семь и пять. Я оставлю ее здесь.

Минаева почувствовала, как кольнуло сердце.