Подсудимый, вы согласны?

Слушая наглую ложь, Алексей хотел вскочить и, мешая слова с ругательствами, заявить, что он ничего не выбирал, а затем вывалить участникам действа, что он о них думает, однако зная, что бисера на всех не хватит, лишь согласно кивнул.

Сторона обвинения получила слово, и Алексей услышал, в чём его обвиняют. Лысый, располневший к шестому десятку обвинитель, отирая платочком одутловатое лицо, на память выложил неподдающиеся объяснениям факты из его биографии и обвинил Алексея в сговоре с неведомым противником, спровоцировавшим войну между людьми и вахнами.

Вспомнил всё и слова грузинского снайпера. Подозрительное везение при рейде на Гарду, чужеродный цилиндр, приплёл первую встречу с чужим кораблём. Поведал о захвате первого вахновского транспорта, при котором неведомая сила вновь спасла подсудимому жизнь. Припомнил телепортацию Глупой в систему вахнов, при этом особо отметив, что обвиняемый в то самое время находился на Глупой. И наконец, о последних событиях, приведших Алексея в зал судебных заседаний.

По сути, ничего нового Алексей не услышал. Всё, о чём говорил обвинитель, за исключением ряда подробностей их похищения с планеты чужим кораблём, он знал и так.

Слушая изложение фактов из чужих, убедительных уст, Алексей с удивлением отметил, что не будь он самим собой, то с лёгкостью поверил бы, что он действительно шпион и провокатор. Самым страшным было то, что обвинитель нигде не соврал и даже не приукрасил. Изложенные им факты были чистой правдой и излагались они именно так, как происходили. В целом описанная обвинителем картина для Алексея выглядела более чем безрадостно, а самой обидной её частью оказалась пассивность сидящего рядом тела, которое даже для вида не вставило в его защиту ни единого слова.

«Слили, — крутилось в голове. — Дальнейшие действия? Шлёпнут. Возможно. Эта сука вешает на меня погибших при первом штурме. Хотя если взглянуть с его позиций, это так и есть. Я дал ложный сигнал, который на тот момент ложным не был. Блин, голову сломаешь. Лысый ведёт к тому, что помимо третьей силы я ещё и с вахнами дружен, а судья, вобла сушёная, знай себе кивает. И там виноват, и здесь неугоден. Твою мать, загнали. И оправдаться не дадут. Упырь, — искоса взглянув на защитника, обложил того Алексей. Рука налилась злой тяжестью. Возовопивший разум притормозил рукоприкладство. — После, — одёрнул себя Алексей, — этого точно достану. — Вновь взглянув на беззаботное лицо защитника, он хоть немного себя успокоил. — До судьи бы дотянуться, — фантазировал он дальше, — ей бы добрый пендель пошёл на пользу. Чтоб знала рожа мерзкая, раз взялась судьбы чужие править, суди честно, ни на что не глядя».