То есть получалось, что круорги могли практически лечить, если конечно, все было проделано тонко и остановлено вовремя, что для темных магов все-таки дело непростое.

Хотя чаще смертельно больные все же умирали, но зато умирали без боли.

Новость о введении в академии магии круоргов прировняла их ко всем остальным магическим школам. Я видела светящиеся восторгом и гордостью глаза всех встречных круоргов, начиная от Габриса и заканчивая самыми юными учениками, они казались почти ненормально счастливыми. Даже зная, что во многом круорги считают себя тесной, дружной и немного обособленной от обычных людей группой, было удивительно видеть, что теперь все они поголовно верят в свое будущее и совсем его не боятся.

Поэтому данная новость стала первой моей вехой. На время, естественно, пока не наступила вторая.

Это произошло раним утром, когда я привычно проснулась и решила, что пора вставать. Потянувшись, я думала, что умываться холодно, но будить Яноша, чтобы он согрел воду неохота, а служанку звать лень. Уже садясь и спуская ноги с кровати, я обратила внимание на это… на эту странность.

Вьюнок лежал на моем животе, свернувшись кольцом вокруг пупка. Такое и раньше бывало, но не… третий день подряд. Я тут же вспомнила, что за последнее время он совершенно не передвигался, почти не шевелился, разве что сонно и лениво разминался иногда, на время расправлял листья и снова впадал в спячку.

Я осторожно улеглась обратно в постель, откинувшись на подушки и проводя по животу пальцами. Так громко вздохнула от осенившей меня догадки, что рядом заворочался Янош и тут же проснулся. Он очень хорошо меня чувствовал, даже не знаю, отчего. Неужели все семейные пары такие?

— Что случилось? — хриплым со сна голосом спросил он и перевел глаза на движение. Я сосредоточено водила пальцами по коже и думала.

Тогда он поднял руку и положил мне на живот.

И через секунду мне пришлось резко отдернуть свою руку и замереть, потому что в момент, когда его пальцы прижались к коже, я увидела, как под ними зашевелился вьюнок и… Он и раньше проявлял интерес к окружающим людям и предметам — мог протянуть усики и изучить. Яноша тоже часто обнюхивал, но никогда раньше…

Вдруг по его ладони расплылось чернильное пятно, быстро обретая очертания узорных листьев, которые расползались во все стороны, сворачиваясь вокруг центра, где медленно проявляясь, распускался небольшой цветок с круглыми лепестками.

Мы оба замерли, Янош повернул руку, чтобы лучше рассмотреть, как шевелиться и дышит вьюнок, который никогда раньше не цвел. На его широкой ладони цветок выглядел совсем крошечным.

— Что это? — одними губами спроси он.

— Он… чувствует в тебе знакомую кровь. Принимает за своего. Потому что… теперь ты во мне, теперь ты часть меня.