Всего лишь год назад мы шли с ним, крепко держась за руки, по Никольской, таращась вверх, на мириады летящих и не падающих звезд, и Никита уверял меня, что я могу загадать сколько угодно желаний – они все сбудутся, он об этом позаботится…

Я шла, запрокинув голову, и слезы в глазах размывали хвостатые электрические звезды в сияющие полосы шириной с Млечный Путь. Интересно, если я сейчас загадаю желания, хоть одно из них сбудется?

Ну вот, я опять на кого-то налетела!

– Я очень извиняюсь, не ушиб вас? – кто-то поддержал меня, не дав упасть.

Я опустила голову, сморгнула слезы и возмутилась:

– Говоров! У тебя совесть есть?

– Эй! Это моя новогодняя традиция! – Никита отпустил меня и взмахнул руками, нагло присваивая себе всю Никольскую в праздничном убранстве.

– Бери себе ту половину улицы, а эта будет моя, – предложила я.

– Я не хочу половину! Хочу всю! От края до края!

– Не хватит половины звезд? Кажется, у тебя слишком много желаний!

– Ты даже не представляешь, сколько. – Говоров придвинулся и снова обхватил меня, хотя я вовсе не падала. – Есть предложение: пройдем под звездами вместе.

– Всю-всю Никольскую?

– От края и до края!

«А как же твоя новая подруга?» – хотела спросить я. Она ведь будет ждать у катка, искательно озираться, мерзнуть, теряя уверенность в себе, такой прекрасной и замечательной, молодой и красивой…

Но Говоров уже развернулся, крепко сжал мою руку, потянул – и мы пошли, а звезды над нами поплыли.