Рита меня заверила, что «всё будет нормально», если Лена «не совсем дура». Я передал слова профессорской дочери Котовой (без упоминания «дуры»). Но на пересдачу Лена всё же отправилась с трясущимися от страха коленями. Потому и не получила «отлично»: слишком волновалась. Но и «хорошо» она восприняла, как запоздавший новогодний подарок.

Новогодние каникулы я провёл в посёлке (Кирилл пробыл дома только сутки и вернулся в общежитие, где его ждала Инга). Помогал родителям «по хозяйству». Избавил папу от ежедневной уборки снега во дворе. Прошёлся по дому и по летней кухне с молотком и отвёрткой — на радость маме выполнил весь тот мелкий ремонт, до которого у отца «не доходили руки». Двадцать шестого января к маме неожиданно (для меня) нагрянула в гости её коллега по работе… Рита Баранова. Женщины устроили посиделки, на которые пригласили и нас с папой. Вишенкой на торте в тот день стала мамина просьба, чтобы я вечером проводил её подругу домой.

По пути к трамвайной остановке я вполуха слушал нескончаемые рассказы профессорской дочки. Думал о том, что у Чёрного дембеля, когда он спасёт Риту Баранову, появится ещё одна воздыхательница. Гарантировано. Причём, рассуждал я, это будет воздыхательница, которая по совместительству ещё и дочь преподавателя высшей математики. Напомнил себе, что профессору Баранову мне предстояло сдать в конце нынешнего учебного года зачёт, а на втором курсе и ещё один экзамен. Я мило улыбался, слушая Ритино щебетание. Смотрел в карие глаза Барановой и думал: «Интересная задачка. Очень. Как будто одной только влюблённой Котовой мне мало».

В общежитие я вернулся тридцать первого января. В этот же день я с подсказки явившегося в общагу на полчаса позже меня Артурчика позвонил Илье Владимировичу. Директор швейной фабрики сообщил, что к нему уже обратились с первыми в этом новом году заказами на «цветочные» торты. Я заверил Прохорова, что готов к работе. В этот же вечер я встретился с Котовой и взвалил на неё большую часть работы над заказами (за собой я оставил лишь изготовление кремовых украшений). В воскресенье мой кондитерский цех выдал первые три изделия. В первую декаду февраля мы с Котовой отгрузили водителю Прохорова девять тортов.

А ещё в это время я дважды виделся с Ритой. Профессорская дочь появлялась в поле моего зрения едва ли не в каждую субботу (после общения с ней я с огромным трудом выдерживал ночные беседы со Светочкой). Рита то приносила мне фотографии, сделанные при наших предыдущих встречах (она и в посёлок к маме приезжала с фотоаппаратом). То она сталкивалась со мной в коридорах МехМашИна «совершенно случайно», когда «приезжала на кафедру к отцу». К концу февраля мои встречи с Ритой стали отличительной особенностью субботы.