У меня прекрасный домик на Саут-Бич и двенадцатицилиндровый "мерседес", конфискованный в облаве на наркодилеров в Сан-Паулу. Дымчато-серебристый. А видела бы ты мой "глок". Коллекционная модель. Сороковой калибр, маленький, с затвором из нержавеющей стали.

Ее слова начинали душить меня. В глазах поплыл багровый туман, кисти и ступни онемели.

– Люси, как насчет того, чтобы прекратить болтовню, – прервала ее Джо, почувствовав мое состояние. – Это все равно что смотреть, как она делает вскрытие, и увидеть больше, чем следует.

– Тетя разрешала мне присутствовать на вскрытиях, – похвасталась Люси.

 – Я была на пяти или шести.

Джо рассердилась по-настоящему.

– Это были демонстрационные вскрытия для курсантов полицейской академии, – пожала плечами моя племянница. – Не зверские убийства.

Меня поразила ее бесчувственность. Она говорила так спокойно, как будто речь шла о рядовых вещах.

– Обычные люди, умершие естественной смертью, или самоубийцы. Семьи жертвуют тела анатомическим театрам.

Ее слова окружали меня как ядовитый газ.

– Поэтому их не волнует, что дядю Тима или кузину Бет разрезают перед кучкой полицейских.

В любом случае у большинства семей нет денег на похороны и им даже могут заплатить за тела для анатомички, правда, тетя Кей?

– Нет, им не платят, а тела, пожертвованные семьями для научных целей, не используются в демонстрационных вскрытиях. Что с тобой происходит? – набросилась я на племянницу.

На фоне облачного восхода раскинулись голые ветки деревьев. Мимо проехали два "кадиллака". Я заметила, что на нас обращают внимание.

– Надеюсь, игра в крутизну не войдет у тебя в привычку, – холодно бросила я ей в лицо.

 – Потому что это звучит достаточно глупо, даже если подобное делают невежды, подвергшиеся лоботомии. И для сведения, Люси: я разрешала тебе наблюдать за вскрытием три раза, и хотя на демонстрационных вскрытиях мы не препарируем жертв зверских убийств, все же это человеческие существа. Ведь кто-то любил этих троих, которых ты видела. Все они испытывали любовь, счастье, печаль. Они завтракали и ужинали, ходили на работу, ездили в отпуск.

– Я не хотела... – начала Люси.

– Можешь быть уверена, что, когда эти трое были живы, они не предполагали, что закончат в морге и на их обнаженные вскрытые тела будут смотреть двадцать полицейских и ребенок вроде тебя.

Тебе бы хотелось, чтобы они услышали то, что ты только что сказала?

В глазах Люси заблестели слезы. Она нервно сглотнула и отвернулась.

– Простите, тетя Кей, – тихо ответила она.

– Я всегда верила, что, когда говоришь, нужно представить, будто тебя окружают души мертвых. Может быть, они слышат эти глупо-самодовольные шутки и замечания. Достаточно того, что мы, живые, их слышим.