— Не так давно мне звонил Александр Васильевич, — продолжила Свиридова. — Мастер Морозов подтвердил, что я буду зачислена в штат нового отдела. А также дал понять, что я могу рассчитывать на помощь в случае потери фамилии. По телефону он показался мне приятным человеком.

— Не верьте первому впечатлению, — нахмурилась моя соседка. — Несмотря на то, что он супруг дражайшей Софьи Яковлевны, я точно знаю, что Морозов опасный человек. Всегда помните об этом и не показывайте ему своих слабостей.

— Вы с ним знакомы лично? — беспечно уточнила гостья.

Но я вмешался и не позволил Яблоковой откровенничать.

— Я не отказываю вам в помощи, Елена Анатольевна. Вот только вам никто не угрожает. По крайней мере, я точно уверен, что цветы вам были подарены от всего сердца. А сопровождали вас лишь для того, чтобы защитить от возможной опасности.

— О чем вы? — искренне удивилась Елена Анатольевна. — Вы ведь даже не видели этого безобразия в парадной.

— Зато я точно знаю, откуда были эти цветы.

— Вы были на кладбище, где разорили клумбу? — ахнула девушка и побледнела. — Альбина не обманула.

— Уж не Крупская ли у нее фамилия? — насторожился я, вспомнив историю про похищенные простыни.

— А вы откуда знаете? — Свиридова принялась обмахиваться салфеткой.

— Я встречал эту женщину.

— Она говорила, что водит знакомства с высоким обществом, — восхищенно продолжила Свиридова, но я усмехнулся:

— Когда мы виделись в последний раз, я пригрозил этой даме, что сообщу о ее деятельности жрецам. И поверьте, она редкая проходимка.

— Зря вы так, — смущенно пробормотала Свиридова.

— Пообещайте, что не используете полученную от меня информацию против человека, о котором пойдет речь, — попросил я.

Адвокатесса тотчас подобралась и деловито кивнула.

— Даю вам слово аристократа, Павел Филиппович.

Я же взял из стопки газет, которые Людмила Федоровна бережно складывала на оконном подоконнике, чтобы потом сделать месячную подшивку, одно из изданий. Затем развернул первую полосу и положил газету перед гостьей.

— Это вовсе не похоже на кладбище, не так ли? — я ткнул пальцем в фотографию разоренной клумбы у памятника императора.

— О чем вы… — начала было девушка и застыла с приоткрытым ртом.

Она прочла заголовок. Затем прижала к губам пальцы и из-под них послышался странный звук, который напомнил истеричный смешок.

— Вы хотите сказать, что цветы у моего порога были…

— Не с кладбища, — повторил я с усмешкой. — Я не стану утверждать, что тот, кто принес их в вашу парадную, обладает тонким вкусом. Но его жест многим девушкам пришелся бы по душе.

— Это же ужасно, — простонала Свиридова.

— Другие посчитали бы подобный жест очень романтичным, — заметила Яблокова с хитрой усмешкой.