Речь идет о борьбе за власть. О стремлении определенных сил заменить политический строй в нашей стране. О свержении тех идеалов, за которые — ты это хорошо знаешь — погиб твой родной дед Николай Митрофанович. За что пролил кровь дед Иван. Я — почти двадцать лет в КГБ, коммунист…

— Па, социализм, который хотели вы, коммунисты, построить, не получился. Это признано теперь всеми. Не знаю, кто в этом виноват, но факт есть факт. Тебя лично я ни в чем не обвиняю, Ты — рядовой коммунист, живешь честно и прямо. Я тобой горжусь, ты не думай… Но на мир смотрю по-другому, не так, как вы с матерью. И прятаться за ваши спины не собираюсь. Ты сам меня воспитывал… вспомни! Нужно быть инициативным, жить по совести, Я так и живу. Мир изменился, изменились идеалы. Нужны другие принципы организации общественной жизни.

— Коммунистические идеалы были и будут притягательными для миллионов людей. В этом ты меня не переубедишь, сынок.

В глазах Сергея сверкнули озорные искры.

— Да я и не собираюсь этого делать, па. Я просто хочу, чтобы мы поняли друг друга и мирно разошлись спать. А насчет «определенных политических и враждебных сил»… Не знаю, может, какая шпана и трется сейчас на площади, но не она задает тон, в этом я убежден. Сила — в идеях, а уж если они овладевают массами…

— Путаница у тебя, сыночек, в голове, — засмеялась Зоя. — Цитируешь всех подряд, сам уже но помнишь, наверное, где это читал. Может, у Ленина, может, у Сталина… А что с тобой на пятом курсе будет? Ума не приложу. Слушался бы ты отца. И вообще, спать пора, мне завтра вставать рано. Пошли-ка! У тебя на завтра какие планы?

— Хотим с Костей на Дон съездить, покупаться, — Сергей поднялся, зевнул. — Дашь машину, па? А то у меня что-то сцепление барахлит, разбирать надо.

Сергей расположенно смотрел на отца, в серых его больших глазах светилось лукавство: споры, мол, спорами, а жизнь продолжается, сейчас каникулы, хочется и отдохнуть, и на твоих «Жигулях» прокатиться, на которых ты учил меня с детства, и я тебя по-прежнему люблю и уважаю. Сынок умел просить и подлизываться, когда это ему было нужно, умел!

Виктор Иванович сказал, что ключи от машины и гаража в серванте, на прежнем месте, но бензина в баке мало, придется постоять в очереди.

— Это мы постоим! — обрадованно сказал Сергей.

Тягостный и, наверное, не очень интересный для него разговор кончился, хотелось спать. Он обнял мать, пошел в свою комнату — высокий, широкоплечий, красивый молодой человек.

Зоя проводила его ласковым взглядом, прикрыла дверь кухни.

— Что же ты о Светлане его не спросил? — негромко напустилась она на мужа.