Если мы, «афганцы», будем молчать, то где гарантия, что в новый Афган не пошлют других ребят? И они тоже вернутся домой такими, как Костя, или вообще в «черном тюльпане». А? Как быть?

Зоя села на скользкий кухонный табурет, запахнула на коленях разъехавшиеся полы халата, помолчала. Что ответишь сыну на это? Сергей по-своему прав, по и отца понимать надо. Что о нем на работе будут думать? Какой он жизнью живет? Как собственного сына воспитывает?

Она требовательно глянула на мужа, стоявшего в раскрытой кухонной двери со сложенными на груди руками: ну а ты-то что молчишь, Витя? Тут, мне кажется, мужской разговор, серьезный. Бери инициативу в свои руки, убеждай. Так же нельзя оставлять!

— Мама, авторитет отца я ни в коей мере не подрываю, — Сергей намеренно говорил казенными этими, заемными словами. — Мы, «афганцы», ставим свои вопросы. Проблем у нас хватает. Это я, сынок чекиста, живу в хорошей светлой квартире, а посмотри, как живет Костя — снимает угол у одной бабки, перебивался на одну стипендию. Ему только месяц назад от военкомата стали что-то приплачивать.

У Зои жалостливо дрогнули губы.

— Ты бы его к нам почаще приводил, сынок, — сказала она. — Хоть ел бы парень по-человечески.

— И у других «афганцев» проблем хватает,— продолжал Сергей. — А я с ними воевал, они мне теперь родные братья. Дружат же по сей день фронтовики-ветераны, и к дедушке Ивану старики приходили, я помню.

— Сын, все это правильно, и никто у вас вашего не отнимает, — вступил в разговор Виктор Иванович. — Речь о другом. Митинг организован… как бы это помягче сказать…

Сергей насмешливо смотрел на отца, подсказал:

— Враждебными силами, да? Это ты хочешь сказать?

— Не передергивай. Силами демократическими. Но не думай, что на площади были только ангелы с крыльями.

— Да какие ангелы, па?! Что ты говоришь? Людям есть нечего, а твой обком с потребительской кооперацией снова подняли цены. И так уже в государственной торговле ничего нет, только в кооперации, а они пользуются моментом, дерут с людей втридорога! Ха! «Враждебные силы»!

Сергей о досадой крутнул большой лобастой головой, отодвинул стакан с чаем. Смотрел на отца прямо, строго, по-взрослому. Строг был и Виктор Иванович.

— Во-первых, не говори то, чего не знаешь. Обком партии никакого отношения к повышению цен не имеет, это простая пропагандистская утка. Во-вторых, я хочу, чтобы ты получил образование, и мы с матерью…

— …и чтобы жил в аквариуме, за стеклом, — перебил Сергей отца,

— Помолчи, Сережа, это нехорошо, — подала голос мать.

— Виноват, товарищ подполковник! — Сергей не смог сдержать веселой улыбки.

— Хорошо, ладно, — Виктору Ивановичу стоило немалого усилия не сорваться, не перейти на повышенный тон. Ведь разговор в самом деле серьезный! — Будем говорить прямо, сынок.