Услышав звяканье дверного колокольчика и приветственные крики попугая, часовщик поднял взгляд, уставился на Алевтину и приветливо проговорил:

– Чем могу вам помочь? У вас сломались часики?

– Нет… – Алевтина зачем-то оглянулась и осторожно подошла к прилавку. Потом положила на него квитанцию и проговорила: – Вот, это ведь квитанция из вашей мастерской?

– Из моей, несомненно, из моей! – проговорил часовщик с непонятной гордостью. – Неужели вы думаете, что есть еще одна мастерская с таким же названием?

– Нет, не думаю… – ответила Алевтина. – Кстати, что это за странное название – Клепсидра? Что оно значит?

– Клепсидра, – ответил часовщик, наставительно подняв палец, – клепсидра, или гидрологиум – это старинный прибор для измерения времени в виде сосуда с вытекающей из него водой. Проще говоря, водяные часы. Такие часы были известны еще в Ассиро-Вавилонии и Древнем Египте. В Риме при помощи клепсидры измеряли длину речи ораторов в суде. Древние клепсидры зачастую делались из слоновой кости, золота и драгоценных камней. В моей коллекции есть два или три замечательных образца…

При этих словах он повернулся и показал на устройство, напоминающее античный храм, возле которого на круглой подставке стоял выточенный из слоновой кости кудрявый мальчик с резной указкой в руке. Этой указкой он показывал на стену храма, где были вырезаны римские цифры.

– Вода вытекает из скрытого в храме резервуара, – пояснил часовщик, – амур постепенно опускается и показывает своим жезлом на цифру, соответствующую времени…

Он отвернулся от клепсидры, еще раз внимательно взглянул на квитанцию, после чего переместился на своем передвижном кресле к одной из полок, взял оттуда часы, вернулся к прилавку и поставил их перед Алевтиной.

– Вот ваш заказ, – проговорил он удовлетворенно. – Кстати, хороший экземпляр… изготовлен в Нюрнберге, в знаменитой мастерской Пауля Гольденвассера.

Алевтина взглянула на часы.

Они были сделаны из потемневшей бронзы и представляли собой фигуру человека в одежде из звериных шкур, в косматой высокой шапке. Человек этот стоял на туше убитого медведя и держал в руках большой круглый предмет, вероятно, бубен, на котором и помещался циферблат часов со стрелками и цифрами.

Часовщик, видимо, прочитал в глазах Алевтины невысказанный вопрос и проговорил:

– В Германии, и вообще в Европе, в восемнадцатом веке была распространена мода на всевозможную экзотику. Вот и для этих часов мастер использовал фигуру сибирского шамана, которую взял из альбома путешественника, посетившего отдаленные районы Сибири. Да, кстати – или некстати, – это ведь не вы сдавали эти часы в ремонт. Насколько я помню, их принес мужчина…

– Это мой дядя, – поспешно ответила Алевтина.