Глядя на них, осколок Единого в очередной раз преодолел искушение приказать Каменным Лукам истребить всех поголовно и предать это место очищающему огню — червивая поросль не заслуживала никакого снисхождения. Возможно, так он и поступил бы, не сведи их с землянином хитрый замысел Хранителя. Но в этой жизни был избран новый путь. Заблудшим детям стоило дать последний шанс… к тому же заложники могли оказаться очень полезны.

Он приказал привести опутанного Иллиумовыми Цепями Костереза — так, чтобы его увидели все захваченные пленники. И обратился к ним, встав рядом с червивым Восходящим:

— Септа Черепов! Слушайте мое слово…

Голос Древней Власти впервые зазвучал под этими сводами, и души тех, кто его услышал, заколебались подобно тверди при подземной дрожи.

Сотни глаз смотрели на него. Черепа — со страхом и ненавистью, Каменные Луки — с трепетом и восхищением.

— Я — Пламени Подобный, владыка Народа Теней по праву древней крови! Я пришел сюда не за вашими жизнями. Я не воюю с детьми и стариками. Я пришел сюда за вашей Тьмой… То, чему служит ваш рикс, пожирает людей изнутри. Смотрите!

Он коснулся скованного Костереза, освобождая того от рунных оков, — и в то же мгновение пронзил его насквозь драконьим клинком.

Острие, окруженное блеском жесткого света, вышло из груди фламина, а рана замерцала Холодным Пламенем, превращаясь в пламенеющую дыру.

Нанизанный на лезвие Костерез забился в конвульсиях, но не спешил умирать, как уже сделал бы обычный человек. Его тело неестественно дергалось, будто пытаясь освободиться, но объятия Аспекта не давали ему этого сделать — осколок Единого крепко держал червивую тварь.

— Где же твой хозяин? — почти ласково обратился к нему Пламени Подобный.

— Почему не пришел меня встретить?

— Придет… и ты… сдохнешь, — из горла Восходящего вырвался неестественный хрип, а под его кожей шевелилось нечто странное, будто пытаясь вырваться наружу. При виде этих метаморфоз передние ряды пленников в ужасе подались назад, потому что с умирающим фламином явно происходило что-то страшное!

— Сдохнешь! Сдохнешь, сдохнешь…

Пламени Подобный знал, что так будет, и хотел, чтобы они это увидели. Из глазниц, ушей и рта Костереза полезла живая черная жижа, тут же ударившая присутствующих молотом червивого шепота.

Кто услышал его однажды — не в силах забыть, и осколок Единого хотел, чтобы все присутствующие запомнили это мгновение.

Черепа в ужасе завыли, Каменные Луки инстинктивно отступили — и тут же Живой Огонь сомкнулся куполом, сжигая мерзость. На камне остался только обугленный силуэт, хлопья серого пепла и рунные глифы, четыре из которых были червивыми. Пламени Подобный хотел, чтобы все увидели, что хранил и кому служил их фламин, прежде чем он заберет и развеет эту мерзость.