Летом устроилась на ставку уборщицей в кофейню. Сначала они не хотели брать, но их сотрудница неожиданно уволилась, и от безысходности взяли меня. Три месяца пролетели незаметно, а я смогла заработать тридцать тысяч. Правда, мачеха нашла мои заначки и благополучно изъяла. Хорошо, что я хоть успела купить себе новый телефон. Дешёвенький, но сенсорный с камерой и интернетом. Всяко лучше кнопочного.

После русского у нас было еще четыре предмета, и последним стоял ОБЖ. Никогда не понимала смысла его в школе. Больше чем уверена, что в экстренном случае вряд ли хоть что-то вспомню из пройденного материала. На ОБЖ мы ходили в отдельный класс, как и на английский с химией. Это были три исключения из правил общих кабинетов.

Я взяла рюкзак и устало направилась в нужном направлении. Через час школа закончиться, и надо будет еще сбегать на работу, поговорить насчет смен. Все же мне обещали законные три часа три раза в неделю. Мысли о работе так заполоняют мой мозг, что даже не замечаю, как оказываюсь в кабинете. Заприметила последнюю парту, благо в этом классе первый ряд был чуть длиннее, и сразу заняла место. Одноклассники вяло подтягивались, шутили, обсуждали каждый что-то свое. А я молча сидела и разглядывала в телефоне расписание смен наших барист. Интересно, с кем мне повезет работать. Хотя там всего-то три часа и всего лишь три тысячи рублей в месяц. Немного, но и этому рады.

— Ой, ой, — протянул противно Антон, сравнявшись с моей партой. Его рука молниеносно выхватила мой мобильный. — С любовниками чатишься, Филиппова?

— Отдай немедленно! — запротестовала я, подскочив из-за стола. Потянулась к однокласснику, но он увернулся. Затем поднял руку высоко и начал махать телефоном перед моим носом.

— Отдай, — кинула на него недовольный взгляд и тяжело вздохнула. Почему он вечно меня достает? Неужели груши для битья не нашлось получше.

— Эй, убогая, просить надо как полагается, с волшебными словами, — засмеялся Леваков, а потом просто швырнул мой новенький, купленный на кровно заработанные деньги мобильный в стенку. Аж слезы накатило, до того обидно стало. Но плакать нельзя, не при таких моральных уродах.

— Совсем больной, что ли? — сквозь зубы процедила я, оглядываясь назад. Возле стены, рядом с моей партой валялся тот, кто и виноват ни в чем не был. Подошла ближе, подняла мобильный, покрутила в разные стороны, вроде, цел. Даже царапин не оказалось. Выдохнула с облегчением. Собиралась развернуться и высказать еще пару слов, как в класс вошел ОБЖшник. Народ тут же притих, потому что Вячеслав Игнатьевич был строгий и довольно суровый дядька. Я тоже собиралась последовать всеобщему правилу, как мой взор упал на сверток. Такой маленький, едва заметный.