Но теперь все позади, и вскоре я…

Она снова поморщилась и схватилась за живот.

– Что с тобой? – нахмурившись, спросил отец. – Позвать лекаря? Тамира!

– Оурэн!!! – прокричала она в ответ, в отчаянии хватаясь за его рубашку и заглядывая в глаза. – Оурэн…

Тело мамы выгнулось. Она захрипела, упала на подушки, заметалась, в кровь кусая губы.

– Лекаря!!! – прохрипел отец, подхватывая супругу на руки. – Сюда!!! Немедленно! Лекаря!!!

Мама стонала, плакала и мяла его рубашку. А он рванулся к двери, крепко прижимая ее к себе и повторяя, словно в бреду:

– Лекаря! Сюда… лекаря госпоже! Пожалуйста…

Картинка померкла, чтобы опять смениться мирным летним пейзажем.

Я моргнула, склонилась вперед, вытянула руку, провела ею в воздухе и замотала головой.

– Нет! Где они?! – Обернувшись к Фриде, вскочила и, чувствуя, как слезы застилают глаза, взмолилась: – Верни.

Она покачала головой и, тихо вздохнув, сжала мою ледяную ладонь, словно разделяя боль надвое, забирая частицу себе.

– Верни, – повторила я, подбегая к окну. – Еще один раз. Всего один.

Ничего. Опершись на стену, я качнулась и едва устояла на ногах.

Фрида протянула руку, словно хотела меня поддержать, но я отшатнулась. Голова шла кругом, сердце колотилось, будто сумасшедшее.

– Что это было? – шепотом спросила у рабыни. – Ты создала эти видения? Эти… иллюзии?

Она покачала головой.

– Но что тогда? Не хочешь же ты сказать, что способна показывать прошлое?

Девушка спокойно кивнула.

– Нет! – Я зло усмехнулась и погрозила ей пальцем. – Нет! Мама умерла во время родов. Не приходя в сознание. А отец ее никогда не любил. И меня не любил. Потому что я – девочка! Потому что, родись у него хоть один сын, – тот стал бы наследником Лавитарии, ведь у дяди есть только дочь.

Потому что несколько беременностей заканчивались для мамы болью и потерей детей! Но он снова и снова заставлял ее идти на это… Отец хотел власти, хотел сына, а на нас с мамой ему было плевать!

Фрида внимательно выслушала мою пылкую речь, пожала плечами и, как всегда, промолчала.

– Говори! – гневно закричала я, окончательно теряя контроль. – Требую ответа! Говори со мной! Ты все придумала!

Рабыня вздрогнула, словно от пощечины. Уставившись на меня бездонными черными глазами, она с необъяснимым трепетом коснулась своих губ и тихо, словно сама боялась происходящего, сказала на удивление приятным мелодичным голосом:

Мы обе затихли.

Я и вовсе дышать перестала, наблюдая за тем, как шевелятся губы безмолвной доселе девушки. Буквально в эту же минуту ворвался Эд, крикнув свойственное ему: «Тук-тук, девочки! Представляю, как вы соскучились! Тирэн, стереги у двери!».

Переглянувшись с Фридой, я быстро отвернулась к окну, чтобы лицо не выдало моего волнения.