Та часто раздавала указания, надев маску презрения, хотя в душе была очень доброй женщиной. Где-то очень глубоко в душе.

– Хороша, – кивнул наконец старик и указал вправо. – Идти, госпожа, мы рада вам. Ваша щедрость – наша услуга.

Он натянуто улыбнулся, но в глазах мелькнуло ярое неодобрение.

– Прекрасно, – ответила я и тут же решила подстраховаться, чтобы старик не наделал глупостей за нашей спиной. – Тирэн, поставь двойную защиту на этот дом, – велела, обернувшись. – И дай нашему радушному хозяину немного серебра для поднятия настроения.

Фрида удивленно приподняла брови и с интересом посмотрела на замершего в растерянности мальчишку.

К счастью, тот быстро пришел в себя. Поняв мою хитрость, он вынул мешок из-под одежды, достал оттуда небольшой нож. Повернувшись к нам спиной, Тирэн тихонько заскулил и суетливо замахал холодным оружием в разных направлениях. Спустя минуту он обессиленно рухнул на колени, воткнул нож в деревянный пол и тихо проговорил:

– Нет сюда ходу никакому злу: ни большому, ни малому.

Я облегченно вздохнула и перевела взгляд на старика. Тот смотрел на мальчишку со смесью благоговения и недоверия.

Похоже, представление его не до конца убедило.

– Что не так? – нахмурившись, спросила у хозяина.

– Пол мне попортила, – пробубнил он недовольно.

– Ради благого дела, – наставительно заметила я.

– Это первый несчастье на мои седина! – начал заводиться старик, снова бросая откровенно неодобрительный взгляд на Фриду. – Не место ей с людьми близко!

– Мы платим серебром! – напомнила я, раздражаясь и запоздало понимая, что нужно было нарядить нашу прекрасную деву во что-нибудь более закрытое.

– Я хотеть, чтобы вы уйти! Моя дом – не место для таких…

И тут Фрида подняла взгляд на старика.

Поток его речей мигом остановился, а она, зло ухмыльнувшись, развернулась и подошла к двери, минуя озадаченного Тирэна. Остановившись на пороге, девушка грациозно нагнулась, легко вынула нож из досок и, полоснув им по своей ладони, нарисовала на двери воображаемый крест.

Откинув голову, рабыня обхватила руками голые плечи и, раскачиваясь, стала напевать тихую, пробирающую до дрожи мелодию. Без слов, только заунывное, тянущееся, бесконечное «м-м-м-м»…

По ее голому плечу с ладони текла тонкая струйка крови, веки нервно вздрагивали, а тело все сильнее раскачивалось в такт страшной мелодии.

Закончилось так же внезапно, как и началось. Фрида замерла, распахнула огромные черные глаза и уставилась на стену над дверью, шевеля губами, с которых не сорвалось больше ни звука.

В том месте, куда смотрела купленная нами рабыня, один за другим появлялись черные символы. Я насчитала ровно шесть, когда Фрида упала на колени рядом с Тирэном и передала мальчику его нож.