А на самом базаре царила невероятная атмосфера! Стоило нам войти, как я позабыла обо всех неприятностях, о цели визита и о просьбе Тирэна быть осторожнее. Всюду стояли прилавки с потрясающе красивыми вещами, украшениями, аксессуарами, толстыми гобеленами невиданной доселе красоты… И к каждому я подбегала, открыв рот, восхищенно щупая ткани, перебирая богатства и слушая щебет продавцов на неизвестном языке.

Тирэн шагал рядом с недовольным лицом и подталкивал меня в бок, если я задерживалась больше минуты на одном месте. Однако непослушная я совсем забыла про осторожность, увидев очередной прилавок, увешанный разного рода оружием. Поразили меня не ножи, мечи или арбалеты, а небольшой, но потрясающе красивый крест с изображением Двуликой. Он был выполнен невероятно достоверно, покрыт серебром и инкрустирован двумя камешками – глазами богини. Крест просто очаровал меня. Не в силах бороться с таким искушением, я заныла Тирэну на ухо:

– С ума сошла? – прошипел мальчишка, толкая меня, чтобы проходила дальше. – Он стоит небось больше, чем у нас есть.

– Трис-тьсят сиря-бряник, – бойко отчеканил вездесущий продавец на ломаном всеобщем. – Бери, не пожалеть.

«Один золотой равен двадцати серебряным монетам, – сразу начала считать я. – Значит, с двух золотых нам дадут сдачу серебром. Десять монет!»

– Ну же, Тирэн, – взволнованно задергала мальчишку. – Давай, купи.

– Да зачем тебе этот крест? – не сдавался парнишка. – Лучше уж заговоренный нож мне купим…

– Эт-ся он и есть-ся, – снова вмешался продавец. Сняв с витрины так приглянувшийся мне крест, он слегка приподнял руку Двуликой и потянул низ в сторону. В одной руке продавца остались небольшие серебряные ножны, а во второй он теперь держал самый настоящий кинжал. Острый, тонкий, смертельно опасный.

– Богохульство! – ахнула я.

– Потрясающе, – одобрил Тирэн. – Берем. За двадцать пять серебряных.

Они торговались больше пяти минут! При этом Тирэн так вошел в азарт, что позабыл об опасности, о нашей цели и обо мне. Он хмурился, морщился, несколько раз порывался уйти, но тут же возвращался, все больше нервируя продавца. Мальчишка, капюшон которого давно спал с головы, доказывал, что серебро, покрывавшее крест, с примесями дешевых металлов, что камешки – подделка, что лицо богини вырезано неаккуратно, и просто-таки требовал сбить цену.

Сначала я пыталась его вразумить, но он даже внимания не обратил на мое робкое «Не хочу я этот крест». Вспомнив дядю с его вечной любовью к спорам, я просто смирилась, отступила и ждала, чем все закончится.

– Два-ди-сать один монет! – прокричал продавец, ударив кулаком по прилавку. – Или про-ва-лий сюда!

– Договор! – Тирэн сунул крест мне в руки и передал трясущемуся от ярости мужчине две золотые монеты.