– А ведь я ничего не крал. Взятое – это всего лишь плата за нанесенный нам ущерб. Ну, как я выгляжу?

– Очень… эм-м-м… – Осмотрев мальчика с головы до ног, не удержалась и прыснула: – Такое ощущение, что под одеждой женщина на сносях. И ей вот-вот придется рожать.

– Замечательно. – Тирэн невозмутимо пошел вперед, рассуждая вслух: – Я отложил несколько золотых монет в карман – нужно разменять на базаре. Нам необходимы медь и серебро для расчетов в гостиных дворах. Люди, расплачивающиеся золотом и говорящие на всеобщем, привлекут слишком много внимания. Уж поверьте.

– Откуда ты столько знаешь? – изумилась я.

– Повидали бы с мое!

Мальчишка хмыкнул и затих, не желая говорить о себе.

До базара мы дошли быстро. Я беспокойно осматривалась, приглядываясь к снующим туда-сюда людям. Кто-то носил такую же одежду, как и мы; на других были белые и красные ткани, расшитые золотыми и серебряными нитями. Головы хастарийцев покрывали или капюшоны, или замысловато повязанные платки. Многие прятали лица за теми же платками, не желая обнажать даже незначительные части тела.

У широкой, вымощенной тщательно отшлифованным камнем дороги нам пришлось остановиться, пропуская несколько совершенно поразивших меня повозок. Они были запряжены людьми. Мужчины, заменяющие лошадей, носили широкие, зауженные книзу штаны и мягкие даже на вид тапочки, сшитые из кожи. То есть торс был полностью открыт моему взору. Широкие плечи, могучая грудь, тугие напряженные мышцы…

– Одежда промокнет, – шепнул Тирэн, натягивая капюшон на мое лицо.

– Что? – опомнилась я, с трудом отводя взгляд от загорелых мощных тел и хватаясь за брачный браслет. – Какой ужас, правда? Аморальщина!

– Это точно, – фыркнул мой спутник. – Я, конечно, понимаю, что вы из монастыря и немного диковаты, но заливать воротник слюной – верх неприличия. Хоть бы меня постеснялись.

Я закашлялась, еще ниже опустила голову и сварливо пробубнила:

– Просто они напомнили мне супруга, по которому я очень тоскую.

– Угу. – Тирэн схватил меня за рукав и потащил через дорогу к центральному входу на базар. – Там могут продавать рабов, госпожа. И все они… как бы лучше выразиться… могут напомнить вам супруга. Вы уж как-то постарайтесь справиться со своей тоской. Будет нехорошо, если нас поймают из-за вашей несдержанности.

– Скажешь тоже! – излишне громко возмутилась я. – Это был сиюминутный порыв. Между прочим, у меня вообще потрясение от увиденного. К подобному, знаешь ли, готовить нужно заранее. И вообще, прекрати называть меня госпожой. Хотя бы здесь. Это слишком чужеродно звучит.

– Хорошо, – легко согласился мальчишка. – После тебя, Дарна.