Да вот же – вышла замуж за варвара, и понеслось…

– Обвиняемые, выйдите в центр зала для объявления приговора!

Старческий, царапающий слух голос разлетелся по помещению, оставляя странное эхо в виде затихающего слова «справедливость».

– Согласны ли вы с предъявленными вам сегодня обвинениями?

Другой голос, более приятный на слух. Только стоило ему замолчать, как начала болеть голова.

Тетушка Сильва картинно упала на колени, прижала руки к груди и, откинув голову, беззвучно зарыдала. Видимо, голос им не вернули, как и всем остальным.

– Ваши мысли для нас громче произнесенных слов.

Третий голос, от которого вдруг захотелось плакать. В душе появилась вселенская тоска, я даже носом шмыгнула.

– Они не раскаиваются.

Мне показалось, что этот голос принадлежал пожилой женщине. Тихий, ласковый, усыпляющий.

– Синтар! – громкий, уверенный голос. Подавляющий.

– Приговор окончательный, – снова заговорил первый. – Пожизненное заключение без права помилования!

А эхо унесло к потолку затихающее слово «правосудие».

– Да будет так! – Буревестник встал ближе к присяжным. – Имена пособников заговорщиков будут переданы Габриэлле Эйдинбергской для вынесения им соразмерного наказания в Эливионе. Дабы никто не скрылся от правосудия. Великий Суд объявляется закрытым.

С последними словами Буревестника я почувствовала свободу в руках и ногах, и тут же попыталась встать. В это же время ко мне рванулся Раен. Сжимая небольшой кинжал из карашарской стали, он прокричал «Будь ты проклята!» и метнул оружие мне в грудь. Не знаю, сработали бы защитные заклинания этого места, но нечто другое случилось быстрее. Раздался хлопок, кинжал осыпался трухой, а сам нападавший отлетел до самой стены, сильно приложившись об нее головой.

– Кто же с одним кинжалом идет против родового защитного артефакта? – цинично заметил Буревестник, качая головой. – Надеюсь, следующий правитель Хастарии будет умнее. Этот вопрос тоже на вашей совести, леди Эйдинбергская.

Я проследила за взглядом Буревестника и едва не упала со стула. Похоже, приглашенные свидетели были прикованы к лавкам невидимой магией. Потому что там рвал и метал Хакарк, раскрывая рот и явно посыпая всех вокруг очень нехорошими словами. Его потряхивало, а на лице застыла такая ярость, что я почти решилась просить убежища за гранью.

– Все свидетели свободны! – будто услышав меня, сообщил Буревестник. – Преступников направьте на остров. А вас, Дарна, я попрошу задержаться. Буквально на пару слов.

Лавки опустели, а у меня мигом вспотели ладошки. Как после такого Хакарку на глаза показываться – не могла и представить.

– Он, конечно, порычит, но быстро придет в себя, – ответил Буревестник на невысказанное мною. – Я не задержу надолго.