А она его оттолкнула…

«Ты мое начало и мой конец. Моя вторая половина. И всегда была».

За двадцать лет она сумела себя убедить, что это неправда. Что, кем бы они друг другу ни были, о чем бы она ни тосковала, все это фантазия. Плод воображения.

И была наполовину права. Это и в самом деле была фантазия.

Но уж кто-кто, а она-то знает лучше всех, что фантазия зачастую бывает куда реальнее и гораздо могущественнее, чем действительность.

И сегодня вечером она хочет превратить фантазию в реальность. Точка.

Если бы только карета ехала чуточку быстрее.

Грейс снова выглянула в окно. Вдалеке багрово пылал закат. И тут до нее дошло, что такого не может быть. Для заката уже слишком поздно.

Она смотрела не на солнце.

Бергси-Хаус был охвачен огнем.

Карета остановилась в сотне ярдов от особняка, настолько близко к огню, насколько решился подъехать кучер. Кабриолет покачнулся под его весом, когда он спрыгнул с облучка. Грейс нашарила ручку, распахнула дверцу и вылетела из экипажа.

«Что он наделал? Где он?»

– Он всегда был ненормальным… но это…

Уит и Девон мчались за ней по пятам. Она проскочила мимо лошадей и стремглав понеслась к особняку, пылающему в ночи.

Он решил сжечь его дотла. Ради нее.

– Грейс! – послышался сзади вопль Девона. – Нет!

Она, не слушая, неслась сквозь тьму к пожару.

Тяжелая стальная рука обхватила ее за талию, и Грейс завизжала, пытаясь вывернуться. Уит.

– Отвали от меня к чертям! – орала она, пока он оттаскивал ее назад.

– Стой, – прорычал он.

Ее захлестнули отчаяние и досада, жаркие и яростные, и она начала вырываться из хватки брата еще сильнее, стремясь высвободиться. Добраться до Эвана.

Затем повернулась, уже сжав кулак, уже замахнувшись, и ударила его прямо в нос с такой силой, что голова Уита откинулась назад.

– Господи! – охнул он… А она ударила во второй раз.

– Грейс! Стоп! – закричал Девон, перехватывая ее.

– Я должна добраться до него! – пронзительно кричала она, вырываясь из его хватки. – Я и тебе врежу!

Но Девон был сильнее, чем казалось.

– Я выдержу, – сказал он ей на ухо. – Ради тебя я и не такое терпел, Грейс. И все мы.

Она повернулась, замахиваясь для очередного удара, но Девон уже был к этому готов. Он перехватил ее кулак своей тяжелой ручищей.

– Грейс, – произнес он спокойным, ровным голосом, словно они находились где угодно, только не здесь, не на фамильных землях его отца, где все они прошли через ад.

– Грейс, – повторил Уит из-за плеча Девона, снова с ними поравнявшись. Из носа у него шла кровь, на лице в красно-золотистых отсветах пламени отражалась тревога.

Тревога на лицах обоих братьев.

Именно эта тревога и участливость братьев ее образумили.

– Ты этого не знаешь, – сказал Девон.

Грейс посмотрела на него.

– Знаю, – произнесла она и перевела взгляд на Уита.