Тут нет ни единого бродячего аристократа со взыскательным взглядом.

Это поддразнивание согрело его, несмотря на то, что он прекрасно понимал – это всего лишь глоток счастья. Разве не так всегда было с ним и Грейс? Вечно гнаться за счастьем и никогда его не поймать.

Он тоже выбрался на крышу вслед за ней, в теплую осеннюю ночь. Грейс уже шагала к южному фасаду дома, где он граничил с площадью. Эван какое-то время наблюдал за ней, дивясь такой непринужденности здесь, высоко над городом.

– Кто-нибудь может тебя увидеть.

Она, улыбаясь, обернулась.

– Боишься, что маркиз Вестминстерский смотрит на тебя в подзорную трубу из дома напротив?

– Боже праведный.

Нет, я так не думал, но теперь, когда ты сказала…

– Вестминстер не вуайерист. Он слишком аскетичен для такого времяпрепровождения, – обыденным тоном произнесла она, словно для девушки, которая имеет крышу над головой только благодаря боксерским боям без перчаток, совершенно нормально разбираться в личностных особенностях одного из богатейших аристократов Британии. Грейс шла дальше. – И даже если бы сейчас не было слишком темно, чтобы увидеть хоть что-то, стоящее внимания, единственное, на что он смотрел бы в свою подзорную трубу, это на твоих лошадей.

 – Она взглянула на Эвана. – У тебя есть лошади?

Вопрос застал его врасплох.

– Не упряжные для карет и не та серая, на которой, как известно, ты прогуливаешься верхом в Гайд-парке. Я говорю о скаковых лошадях. Вот чем интересуется Вестминстер.

– Откуда ты знаешь, что я посещаю Гайд-парк?

Она пожала плечами и снова посмотрела на площадь.

– Оттуда же, откуда знаю, что Вестминстер любит лошадей.

– Это моя работа – знать всякое.

– Например, о тяге Вестминстера к лошадям.

– Например, связана ли как-то тяга Вестминстера к лошадям с его тягой к азартным играм. Или почему граф Лейтер лоббирует менее жесткие штрафы за торговлю опиумом. Или почему владелец «Ньюс оф Лондон» так предан идее женского избирательного права.

Его брови взлетели вверх.

– И откуда ты все это знаешь?

Она показала подбородком в сторону площади.

– Вы, богатенькие франты, думаете, что весь мир основан на домах этой безупречно ухоженной площади, где не рады ни одному человеку с доходом меньше десяти тысяч в год.

Но правда в том, что мир основан на торговле, а торговля, банальная, буржуазная и скучная для аристократов, – это бизнес, стоящий того, чтобы им заниматься.

– Какого рода торговля?

– Информацией и удовольствиями. Порой и тем и другим разом.

– И ты этим занимаешься?

Она пожала плечом и посмотрела в сторону Вестминстер-Хауса.

– Суть в том, что Вестминстера не интересует ни наше местоположение, ни состояние нашей одежды или вовсе ее отсутствие. Сейчас темно, Эван. Никто не может нас увидеть.