— Интендант второго ранга Герасимов.

— Младший сержант Никоненко.

— Красноармеец Сазонов.

В ходе опроса выяснилось следующее, этот танк был после капремонта, и когда немцы подошли к Минску, то интендант, отловив случайного, отбившегося от своих танкиста, который оказался механиком-водителем, посадил его за рычаги. Хорошо хоть, что Герасимов догадался полностью снарядить танк, в этом ему и отловленному им танкисту помог кладовщик, боец Сазонов.

Загрузив в танк дополнительные снаряды и патроны к пулеметам в цинках, заправили его под пробку и двинулись в путь. В дороге попали под бомбежку, но относительно легко отделались, так, слегка покарябало броню, да повредило электропривод поворота орудийной башни. Для меня этот танк больше походил на чемодан без ручки, и нести неудобно и бросить жалко. Будь это Т-26, то пожалуй бросил бы его без всякого сожаления, только БК и бензин с него взял бы, с его парадной скоростью в тридцать километров в час по шоссе, он нас только задерживал бы.

А «двадцатьвосьмой» был поскоростней да и лишнее семидесятишестимиллиметровое орудие, пусть и короткоствольное нам не помешает. Более того, теперь есть куда приткнуть найденные нами ранее снаряды его калибра, мы ведь их выбрасывать не стали, а взяли с собой, так сказать на перспективу, вот они уже и пригодились. Меня больше заинтересовал сам интендант, он ведь по роду своей службы мог знать о многих складах в ближайшей округе, а разжиться там наверняка можно будет много чем полезным.

В этот момент вернулись наши «трофейщики» с дедом Павлом, и с ним у меня состоялся интересный разговор.

— Как сходили, есть что интересное?

— Если имеешь в виду стрелковку, то ничего, разве что пару сигнальных «Вальтеров» с чемоданом ракет.

— Зато обзавелся хорошим ножом в ножнах, прихватил пару штук гранат-колотушек, с длинными рукоятками. Харчи тоже успела похватать пехота. Спиртным, правда, разжился. Нашел в кустах дохлого фрица, а у него на пол-литра, фляга. Понюхал — а это оказался ром — он показал и поболтал перед моим носом плоской фляжой в красивом кожанном чехле.

Увидев мою кислую рожу, он меня подбодрил: — Не грусти на застрявшем танке есть целая двадцатимиллиметровая пушка с запасом снарядов!

— Отлично, сейчас пошлю «сорокчетверку» вытащить, а экипаж мы наберем!

— Сцепление спалено. Передачи не включаются.

— От, бля…ь! — и с чувством сплюнул.

— Чего ругаешься то?

— А че не ругаться? Пушка есть, а использовать нельзя, разве что перетащить на позицию и использовать как дот, вот только мы тут задерживаться не собираемся, так что надо сжечь эту двойку к чертовой матери.

— Не спеши командир... — эта его фраза, мне напомнила один очень популярный фильм, времен моей юности, про Советскую Армию.