Про счастье и любовь я пока не говорю, слишком рано… но я снова начал чувствовать себя живым. Я тебя отпустил. Пожалуйста, отпусти меня и ты. Думаю, мы оба знаем, что вместе счастливы уже не будем. Давай попытаемся хотя бы по-отдельности. Я уже начал. Начни и ты.

– Но, Марат…, – тщетно пытаюсь встрять в этом беспощадный монолог, но он меня снова перебивает и взрывается.

– Да отпусти ты меня, черт побери!! Всю душу из меня вытрясла и тебе все мало? Неужели не понимаешь, что не получится у нас? Не получится! А будем пытаться, так я тебя сломаю окончательно! Ты этого хочешь? Я же тебя просто уничтожу, принцесска, – он наконец, поднимает на меня глаза и его взгляд пригвождает меня к земле. Он уставший, разочарованный… злой. – Я пытался тебя простить, всеми, мать его, силами. Но не могу, слышишь? Я всегда буду помнить. Что бы ты ни делала, всегда буду пытаться сделать тебе больно за то как больно тогда было мне. Поверь, нам обоим будет лучше, если мы больше никогда не увидим друг друга. Больше не приходи сюда. Никогда. Еще раз придешь – я уничтожу все что тебе дорого и превращу твою жизнь в ад. Снова.

Он устало усмехается и разворачивается. Пользуясь тем, что он меня не видит, я уже не пытаюсь сдерживать слезы. Но даже когда с моих губ срывается первый глухой всхлип Марат не оборачивается, лишь замирает на секунду, но затем решительно тянет на себя тяжелую железную дверь.

Громкий хлопок эхом проносится в моей голове, а я решительно вытираю слезы рукавом пальто. Марат прав. Вместе счастливы мы уже не будем. Он никогда меня не простит. И ребенок ничего не изменит. В лучшем случае, Марат его полюбит и будет присутствовать в нашей жизни в качестве ответственного отца. В худшем – он продолжит мстить мне через ребенка. И за прошлое, и за то, что не дала ему шанса на призрачное счастье с другой.

Я совершила ошибку и все это время я добровольно за нее расплачивалась. Принимала все его удары. В лучших библейских традициях покорно подставляла вторую щеку. Позволяла себя ломать. Я это заслужила, да. Но не мой ребенок. Я еще не знаю кто у меня будет – мальчик или девочка, но в любом случае, он заслуживает только любви. И я не позволю, чтобы кто-либо пытался его уничтожить из мести.

Я когда-то видела забавную подборку фотографий в интернете, там сравнивали размер ребенка в утробе с реальными фруктами и другой едой. Насколько я помню, сейчас малыш по размеру лишь с рисовое зернышко, но я уже люблю его. Всем своим израненным сердцем. Возможно во мне сейчас говорят гормоны, но у меня будто включается рубильник самосохранения и я пячусь назад к своей машине.

Оставив на темной парковке у Фабрики свое сердце, я еду домой. Я чертовски устала и мне нужна передышка.