Анна Сергеевна согласилась взять новую пациентку.

Я удивленно округляю глаза и сажусь обратно на диван. Интересно, как им это удалось? Никак в клинку пожаловали какие-то родственники президента. Потому что когда я летом пыталась записать Алену, мне любезно сказали, что новых пациентов доктор не принимает.

Через пару минут дверь кабинета, наконец, открывается, но вместо вздоха облегчения из меня вырывается лишь сдавленный хрип. Я вжимаюсь в мягкий диван и судя по тому, что вышедшая пара меня не заметила, у меня вполне получается мимикрировать под белоснежную обивку. Что и неудивительно… держу пари, мое лицо выглядит таким же бледным. Потому что из кабинета вышли Дарья с Маратом.

Сил встать нет. Меня будто пригвоздили к этому дивану молотком судьи, который вместо своего стола ударил по моей голове и огласил приговор: теперь все. Теперь точно все. Апелляции не подлежит.

Медсестре приходится выйти из кабинета, чтобы пригласить меня. Я отстраненно здороваюсь с доктором и падаю на мягкий стул рядом с ее столом.

Я была права. Все-таки у Марата была причина для того разговора. Довольно веская. Он решил меня отпустить не для “гипотетической другой”, с которой мог бы попробовать быть счастливым. Его “другая” вполне себе реальная. Более чем. И судя по всему, двигаться к счастью они начали уже давно.

Интересно, Дарья забеременела до той самой “Фабрики”? Получается, Марат спал со мной уже будучи в отношениях с ней? Или сразу после нашего разговора? Какая, к черту, разница? Для Дарьи, может, она и есть, но мне уже все равно… Марат честно сообщил мне о том, что готов двигаться дальше, и он честно двигается…

Я же все больше убеждаюсь в правильности решения перевестись в Питер. Так, действительно, будет лучше. Если Марат смог меня так быстро забыть, значит я тоже должна.

– Риточка, найди анализы Крейтор, пожалуйста, – командует врач медсестре. – Когда ты сдавала, во вторник?

Я киваю, а медсестра порывшись в бумажках, протягивает Анне Сергеевне листок:

– Вот еще в карточку Савёловой забыли вложить.

– Савельевой, – исправляю на автомате и видя удивленные взгляды медсестры и врача, поясняю:

– Мы учимся в одном университете. Я видела как она… они, выходили из кабинета.

– Такая пара…, – расплывается в улыбке Коваль. – Парень мне сначала таким суровым показался, но как на нее смотрит… с теплотой, что ли. Видно, что не планировали, но все-таки решили оставить ребенка.

Я громко сглатываю и не понимаю почему вдруг мое сердце пытается вырваться из груди. Я ведь и так уже поняла, что Дарья беременна. С чего бы еще им вдвоем ходить на прием к гинекологу? Но почему-то слова врача будто придают красок расплывчатой до этого картинке.