Зажигались огни, по порту пробежали охранники с винтовками, на выходе, в узком проходе между последним пирсом и маяком, натягивали трос, перекрывая выход судам. Проскакал патруль конных объездчиков, прошел скорым шагом десяток местных ополченцев, заняв караул в гавани. Решив не путаться под ногами, я доковылял до яхты и дальше наблюдал за суетой с ее борта. Ну его, так спокойней будет. Если что-то в городе серьезное приключилось, то лучше не путаться у людей под ногами, изображая праздношатающегося.

На судах просыпались, выбираясь на палубу. Начали перекрикиваться, но никто ничего о случившемся не знал. Пытались добиться какой-нибудь информации от ходящего по набережной патруля ополченцев, но те или молчали как партизаны, или сами ничего не знали. Потом поползли слухи, самые разнообразные, но даже на первый взгляд далекие от правды. Часам к трем ночи мне надоело впустую убивать время, и я спустился в каюту, где и заснул, наказав меня разбудить тогда, когда разрешат выход судов из гавани. И на всякий случай револьвер поближе положил к подушке.

С утра, часов в семь, на яхту заявились брат Иоанн с Василем. Пришли целенаправленно ко мне, потребовав разбудить. Но я уже сам проснулся: услышал голоса с палубы. Вид у обоих был сосредоточенный и усталый, одежда в пыли, и пахло конским потом от обоих так, словно они всю ночь скачками занимались. У Василя еще щека пластырем заклеена и предплечье перевязано свежим бинтом.

— Что случилось-то? — спросил я с ходу.

— Пусть кофе дадут, а? — попросил брат Иоанн. — Потом сядем где-то — и я все расскажу.

Кок был рядом, тут же метнулся на камбуз. На пришедших посыпались вопросы оживившегося экипажа, но брат Иоанн все стрелки на меня перевел — мол, «потом у него узнаете».

Кофе появился быстро, и мы с кружками ушли на нос, а Глеб окриком вернул на корму потащившийся было следом экипаж. Присели на фальшборт.

— Так все же? — вновь спросил я.

— Банда Фомы сбежала, — ответил Иоанн.

— Как сумели? — удивился я. — У вас кутузка крепкая вроде, и охрана толковая.

— У них здесь, в городе, еще люди были, — ответил «особист», подув на горячий кофе и осторожно отхлебнув из кружки. — Яхта здесь стояла — «Белая птица», не видел?

— Нет, не обращал внимания.

— Они вчера ушли, днем еще. — Вздохнув, он опять приложился к кружке. — Оказалось, что недалеко: встали в Грязной бухте, это километров десять от города. Болото вокруг, к берегу всего по одной тропе пройти можно, там и не бывает никого.

— Ждали? — уточнил я.

— Именно, — подтвердил брат Иоанн. — Вечером объездчики забрали трех пьяных матросиков из Тупичка. Скандалили, ругались, девку поколотили какую-то, в общем, все как обычно. Никаких особых злодейств. Ну и доставили их в холодную.