Толкает рукой дверь поверх моего плеча, проявляя джентльменство.

Я смотрю себе под ноги. Зайдя за угол здания, складываю на груди руки и прижимаюсь спиной к стене.

Свои руки Палач кладет на талию, принимаясь расхаживать туда-сюда и бросать на меня тяжелые взгляды.

Смотрю на небо, на котором ни облачка, и тихой волной меня снова накрывают мысли, которыми мучилась последние сутки. Решения, которые принимала и тут же отменяла, не в состоянии ни на что решиться. Может, поэтому я ждала его. Чтобы поделиться. С ним…

Протянув руку, он касается пальцами моего подбородка, спрашивая:

— Это я сделал?

Следы от его щетины до сих пор красными пятнами украшают мое лицо. Но это мало меня волнует. Я не злюсь… я… с трудом дышу под натиском своих мыслей.

— Да, — пожимаю плечом.

— Извини…

Он сжимает челюсти. Играет желваками. Убирает руку и запускает ее в волосы. Потом роняет и не очень уверенно спрашивает:

— Я… тебя напугал? Вчера…

Я прячусь от его взгляда. Страх — это последнее, что он подарил мне вчера!

— Нет… — смотрю в сторону.

— Яна, — произносит низко. — Скажи мне, что ты думаешь. Я не хочу гадать. Не в этот раз.

Напряжение в его голосе все внутри тревожит. Он умудряется быть уверенным в себе и неуверенным одновременно, вторую его ипостась я начала видеть только теперь, и она волнует меня до самых печенок. Рождает в душе чувства, которых я снова боюсь. Любовь. Чертову любовь!

Воздуха опять мало. Посмотрев на него, говорю:

— Ты не напугал. Ты… это было… я не так представляла. Грубо. Но… это с тобой, поэтому все особенное. Но я… хотела бы, чтобы это было… нежно…

Выбросив вперед руки, он обнимает ладонями мое лицо. Соединяет наши лбы, заставляя соприкоснуться телами. Шумно вдыхает, а я цепляюсь пальцами за край его футболки.

— Будет нежно. Как ты захочешь. Нежно, грубо, как угодно. Только на хуй меня не шли…

Закрыв глаза, я слушаю стук своего взбесившегося сердца.

— Артур…

— Я косяк, знаю, — продолжает, сглотнув. — Можешь сейчас не отвечать. Я… подожду. «Веспа» в сервисе, парни ее подлатают. Спонсирует Чупа. Верну через пару дней.

Имя малолетнего подонка режет мне слух, но то, что между мной и ним теперь стоит Палач, вызывает бешеный жар в груди. Он согревает до самых костей. И парализует горло.

— Спасибо… — выдавливаю.

— Пожалуйста, — бормочет.

Подняв голову, смотрит мне в лицо, продолжая сжимать его в ладонях. Упавший на мои губы взгляд, как и всегда, делает ноги ватными. Может быть, он читает мои мысли гораздо лучше, чем думает, ведь мы оба этого контакта сторонимся, будто сейчас должны общаться словами, а не поцелуями. Даже несмотря на то что второго хочется до головокружения.

Посмотрев мне в глаза, Артур спрашивает:

— Я… надел резинку?

— Нет… — опускаю глаза.