Витя отправил меня к тебе, так сказать «перекусить» перед основным блюдом.

Всё как я люблю! Стройная блондинка, большая грудь и судя по похотливому взгляду, которым она окинула меня, ни грамма комплексов.

Я подошел к ней, на ходу снимая полотенце:

— Витёк предупредил тебя, что у меня три года женщины не было? Не боишься?

— Я люблю когда всё жёстко и долго. — она говорила с придыханием, не сводя глаз с моего уже встающего члена.

Когда я встал одним коленом на кровать, она согнула ноги в коленях и раздвинула их широко в стороны, открывая мне обзор на её гладко выбритую розовую промежность. Я протягиваю руку и прикасаюсь пальцами, которые слегка дрожат от возбуждения, к её клитору. Три года! Три года я не прикасался к женскому телу! Не ощущал под своими пальцами женскую плоть!

Я накрываю её собой и врываюсь в её влажную плоть, словно дикий зверь. И начинаю вбивать себя в неё просто с нечеловеческой силой и яростью. Её спасло от получения разрывов то, что она уже была там сильно мокрой. Остановиться я не смог, даже если бы она была сухой, как пустыня Сахара. Кончил я довольно быстро и бурно.

Спустя час я спускался вниз, оставив в постели совершенно затраханную мной девушку, имя которой я даже не запомнил. Хотелось уже поесть и намахнуть нормального пойла, а не то, что мы, бывало, пили в тюрьме.

Я стояла, прижимая к себе с двух сторон близнецов, и смотрела как закидывали лопатами землей могилу дяди Вовы. Мальчики уже не рыдали навзрыд, а тихонько всхлипывали, уткнувшись лицом мне в пояс и обхватив меня своими ручками. Несмотря на свой маленький возраст, всего-то шесть лет, они каким- то образом понимали, что больше не увидят своего деда. Что это конец тому, что было для них постоянным и нерушимым.

А я не могла позволить себе даже слезинки, не при них, когда они ждут от меня хоть какой-то опоры и поддержки. И какие-то одобряющие слова говорить им казалось бесполезным и нелепым. Эти слова еще можно сказать взрослым, но не шестилетнему ребёнку, который еще даже не понимает само понятие слова «смерть» и что оно означает для нас, живых людей которые теряют своих близких.

Я смотрела на монотонные движения рук с лопатами двух мужиков из деревни, которые подрабатывали на кладбище когда кого-то хоронили и вспоминала тот день два месяца назад, день похорон своей мамы и наш разговор с соседом.

— Разговор у меня к тебе серьезный по поводу пацанов. Думал время ещё терпит, да только ошибся я.

— Дядь Вов, может завтра поговорим. Я только сегодня маму похоронила и…

— Ты должна будешь забрать себе Ваньку с Лешей! Насовсем! По документам, чтоб всё официально было, я решу. Никто не прикопается.

Я поначалу подумала, что ослышалась. Ну мало ли, вдруг на почве горя мне мерещиться стало чё попало.