Я постоянно ждала конца, даже не знаю, какого именно. Поэтому теперь, когда сына арестовали, я не паникую по этому поводу. Если ему грозит тюрьма — пусть. Я не стану вмешиваться. Не потому, что мне на него наплевать. Может быть, хотя бы там, пусть в жутких условиях, но он научится наконец-то жить без этих проклятых инъекций. — Мать смотрела в пространство сухими жгучими глазами.

Гуров понимал ее. Но, кажется, она не до конца уяснила всю сложность ситуации.

— Виктория Павловна! — снова заговорил полковник. — Возвращаюсь к своему вопросу. Возможно, я не совсем удачно его сформулировал.

Вы думаете, что Сергея обвиняют в ограблении магазина?

— А разве нет? — Она первый раз за время беседы взглянула в лицо сыщику.

— Не совсем. Совершая ограбление, он применил оружие. У него был когда-нибудь пистолет?

— Да что вы! — испуганно сказала Рудакова. — Никогда! Откуда?

— Вот и меня занимает тот же вопрос. — Полковник в упор посмотрел на нее. — Откуда у вашего сына пистолет, из которого была убита Анна Кристаллер?

С полминуты в кабинете висела тишина. Виктория Павловна смотрела на полковника. По мере того как до нее доходило осознание сказанного им, глаза ее становились все больше и больше.

— Как? — наконец выдохнула она. — Такого не может быть!

— Ваш сын когда-нибудь бывал в доме Анны?

— Да, он иногда заходил ко мне.

— А в вечер убийства?

Глаза Виктории стали бегать из стороны в сторону, и Гуров понял, что он на верном пути.

— Ваш сын был там, — убежденно сказал Лев Иванович. — Именно о нем вы говорили с Лейбманом, а вовсе не о вине. Что вы хотели от этого человека? — Поскольку Виктория молчала, Гурову пришлось осторожно достать из рукава еще один припрятанный козырь, который он остерегался показывать раньше времени.

 — Жанна Саакян в курсе того, что вы принимали Сергея у Анны?

Рудакова вздрогнула, будто ее ударили по лицу. Для Гурова это было лучшим ответом.

Теперь он продолжал смелее:

— Вы, Виктория Павловна, боитесь того, что это станет известно. Но я уже все знаю, понимаете? В отличие от других я не стану вас шантажировать этим обстоятельством, более того, могу вам помочь. Что хотела от вас Саакян в обмен на сохранение этой тайны? Денег?

Рудакова судорожно сцепила руки на коленях и выговорила:

— Если бы денег! Да она отлично знает, что у меня их нет! Саакян хотела, чтобы я поставляла ей сведения о личной жизни покойной Анны и добавляла туда побольше всякой грязи.

Она потом могла бы писать свои поганые статейки, основываясь на данных, полученных из «компетентного источника».

— И что, вы согласились?

— Я сказала, что мне надо подумать. Она посоветовала размышлять побыстрее, сказала, что свяжется со мной, и высадила меня. Пока не звонила.