Я просто не знаю, что мне теперь делать! — в отчаянии воскликнула она.

— Вам нечего бояться Саакян. Ваш сын так и так в полиции. Так что если она позвонит, можете спокойно посоветовать ей обратиться со своими сведениями о нем непосредственно ко мне. Дайте этой даме мой телефон. — Гуров улыбнулся. — А если серьезно, то Саакян я беру на себя. Вам категорически не следует идти у нее на поводу.

— Да я бы и не смогла, — сказала Рудакова. — Испачкаться этой грязью — увольте!

— Вот и хорошо. А теперь расскажите мне подробно о визите вашего сына в дом Анны, — сказал Гуров.

 — Во сколько это было?

— Около десяти, — тихо сказала Виктория.

— А как он прошел? Почему его никто не видел?

— В доме есть второй выход. С тыльной стороны. О нем мало кто знает, он удачно замаскирован. Охраны там нет, в него практически никто не входит. Он служил для личных целей. Например, через него выходила Анна, когда не хотела, чтобы об этом знали. Ключи от него имеются только у очень узкого круга лиц. Они были у самой Анны, у меня и у Эдика. Сергей позвонил мне, я велела ему подойти к заднему входу и впустила его.

Он себя чувствовал совсем плохо и просил денег.

— Да, — еле слышно ответила Виктория.

— Я сначала сказала, что у меня нет. Но он чувствовал себя совсем плохо. Словом, я решила их раздобыть.

— И обратились к Анне?

— Что вы! Она ни за что не дала бы. Хотя сама!.. — неожиданно зло сказала Виктория.

— Что сама? — переспросил Гуров.

— Ничего, — сухо заявила Виктория. — Только наркотики-то у нее в туалетном столике не случайно нашли.

— Она их употребляла?

Виктория вздохнула и ответила:

— Наркоманкой Анна не была. Так, баловалась, позволяла себе иногда.

Денег-то у нее хватало! Это мой Сережа всякую дрянь колет, от которой все внутренние органы разваливаются, а она вообще до шприца не дотрагивалась. Нюхала что-то, какие-то таблетки иногда пила. Но нечасто. Все эти штучки, конечно, стоили дорого.

— Как это отражалось на ее настроении, самочувствии?

— По-разному. Когда веселая становилась, буквально летала, новыми идеями всякими брызгала. Иногда наоборот, вся расслабленная, спокойная. Но чтобы дурная стала — никогда такого не было.

— Понятно. Так что же вы сделали?

— Я подумала, что можно попросить у Льва Хаимовича.

Он в курсе моей семейной истории, знает про Сережу. Я у него даже как-то на лечение в германской клинике занимала деньги, потом постепенно рассчитывалась. Работать приходилось как лошади, весь дом на себе везла, только чтобы Анна не выгоняла. Она вычитала у меня из зарплаты в счет долга. Так удобнее рассчитываться. Тем более что жила я при ней бесплатно, и питание тоже дармовое. А что мне еще надо-то? Даже одеждой она меня снабжала.