Таня вспомнила: «Некромаги не любят себе подобных. Когда на одной тропе встречаются два некромага – один должен погибнуть». Некромаги не церемонятся с побежденными.

– Как ты справился с Танталом? Помог талисман? – крикнула она, желая убедиться окончательно.

Глеб ответил тихо, но она услышала его голос. Даже ревущий ветер не смог его заглушить. Когда некромаг желает, чтобы его услышали, его услышат.

– Он тоже. Но еще больше мне помогло одно глупое чувство. Не буду его называть. Тантал никогда его не ведал. Желание получить власть над миром, в сущности, очень банально. Это скорее трогательная причуда закомплексованных идиотов. Перед чувством ему не устоять.

Они летели рядом. В руках у Глеба был обездвиживающий мяч. Бейбарсов держал его равнодушно, точно примерный семьянин кочан капусты. Ну мяч. Ну обездвиживающий. Что дальше?

– Бросай, Тантал! Атакуй дракона! – ревела треть трибун.

– Отбирай у него! Перехватывай! Подрезай! Закрути некромага в воздушном потоке, и пусть он размажется о защиту! – кричали другие две трети.

Таня ринулась было на Бейбарсова: в конце концов, матч есть матч, но увидела, как Глеб удивленно поднял брови, и остановилась. Она поняла, что Бейбарсов вообще не думает сейчас о мяче.

– Мяч! Мяч! Гроттер! Гроттер! – ревели трибуны.

Множество криков сливались в гул. Таня была на гребне огромной волны. На пике ожиданий тысяч магов. На острие копья. Ее имя и этот матч войдут в историю, нужен только один шаг.

Таня снова рванулась атаковать Бейбарсова и снова в последнюю минуту слабовольно отвела смычок. Контрабас и ступа вновь летели рядом.

Трибуны неистовствовали. О магическую защиту разбивались искры, фотоаппараты, запуки. Маги вырывали скамьи. Проносясь мимо преподавательской скамьи, Таня видела распахнутый рот Соловья, удивленное лицо Тарараха, грустное – Великой Зуби. Их не понимали. Они нарушали правила, перечеркивали логику. Так не поступают! По чужим надеждам не ходят в уличной обуви.

– Мяяяяяяяч! Некромаааааааг!

Бейбарсов наконец услышал. Скользнул взглядом по скамьям. Покачал головой. Что ему были эти вопли, эти докучливые люди? Его интересовал сейчас только один человек – Таня. На остальных людей и их желания ему было плевать.

С нерешительностью, которая была ей самой противна, Таня протянула руку за мячом. Она не могла так, как Глеб. Все ее существо протестовало. Бейбарсов смотрел на нее с любопытством.

– Это для тебя ценность? Что ж! Лови! – сказал он и ловко перебросил Тане главный мяч игры.

Под ними, распахнув пасть, как раз проносился Герардион, мечтавший сожрать одного из уцелевших арбитров. Таню он не видел. Это был превосходный шанс! Трибуны стонали. Где-то в третьем секторе сломалась скамья. Ее сухой треск был похож на пистолетный выстрел.