Но что там с Фролом? Он ловко отрывается от погони, но не спешит атаковать Раду! Он чего-то выжидает. Чего, спрашивается?

Тем временем Гроттер и Энтроациокуль пытаются поймать чихательный мяч. Милое такое, детское желание, скромное, как я! Им пытаются помешать Дионис и Геракл. Танька перехватывает мяч и посылает заговоренный пас Энтроациокуль. Мяч проносится близко от Диониса, но так быстро, что он не успевает произнести контрзаклинание! Мяч у Энтроациокуль. Бактрийская ведьма несется к Герардиону. Илья Муромец дальновидно выставляет щит навстречу ее пропитанному ядом бамбуковому шесту. Герардион встречает Энтроациокуль струей пламени, от которой она уходит, завинчиваясь вокруг пламени по спирали! Сверху на бактрийскую ведьму коршуном падает… кто же это? Неужели Бейбарсов! То есть я хотел сказать: Тантал, хотя кто их разберет, этих некромагов!.. Бейбарсов бесцеремонно выхватывает у старушки мяч и набирает высоту. С гневным воплем Энтроациокуль выстреливает ему вслед парализующей иглой, однако Бейбарсов равнодушно вытаскивает ее из щеки, как колючку. Экзотические яды на некромагов не действуют!

Бейбарсов атакует Раду. Та, достойно подготовленная к встрече Лизхен Херц, встречает его грозным ревом и струей пламени. От пламени Бейбарсов уходит нырком, но все же брызги огня, как мне кажется, успевают опалить Глебу щеку…

Ванька, сидевший недалеко от Тарараха, вскрикнул и схватился за лицо. На скуле у него вздулся такой же ожог, как у Бейбарсова. Кожа треснула, края трещины начали темнеть. Тарарах с силой пригнул голову Ваньки к своему колену и, не давая ему шевельнуться, смазал края трещины. Ожог быстро стал опадать. Рана зарубцевалась. Теперь это было похоже на рану недельной давности. Примерно такая же зарубцевавшаяся рана появилась и на щеке у Бейбарсова. С той только разницей, что все это время он продолжал атаковать Раду.

– Откуда у тебя эта мазь? – спросил Ванька.

– Да так… С утра от кислотных плевков гарпий сам лечился! – застенчиво пробасил Тарарах. – Но у тебя вообще-то быстрее зажило. Я даже не ожидал. Прямо как на упыре, ха-ха!

– Ха-ха, – сказал Ванька кисло.