И самое главное – панцеры «марсиан», повалив на землю целые секции проволочного заграждения, въезжают на территорию лагеря и с их брони ловко спрыгивают русские панцергренадеры в полной боевой экипировке. Это был конец. Я очень хорошо понимала это, но дурацкий инстинкт самосохранения заставлял меня делать бессмысленные попытки спастись от неминуемого.

Оглянувшись, я увидела, что вокруг меня находится множество «марсиан», которые ведут себя как хозяева положения. Нестерпимо было смотреть на то, как панибратски, можно даже сказать, по-дружески, ведут себя «марсиане» с бывшими заключенными.

Более того, некоторые из моих бывших подопечных уже обнимались со своими освободителями, плача от счастья и на всех языках Европы прославляя этот час. Ненавижу! Будь они все прокляты! Я кусала губы, по моему лицу проходили судороги. Кажется, я даже тихо рычала в своем бессилии изменить что-либо…

И тут я увидела Элизу. Худая и черная, она шла, как сомнамбула, посреди всей этой шумной суеты, посреди людей, выражающих ненавистный мне восторг… И вдруг она остановилась и глаза ее расширились, будто она увидела призрак своего коммунизма или архангела Михаила с огненным мечом.

– Карл! – неожиданно выкрикнула она; было странно слышать, насколько звонко звучит голос этого изможденного полумертвого существа. – Карл!!! К-а-а-а-а-рл!!!

«Марсианин», который смотрел на меня, поигрывая плетью, вздрогнул и обернулся. Весь он напружинился, всматриваясь в окликнувшую его женщину, более похожую на шатающийся скелет. Плеть, за которую я когда-то заплатила бешеные деньги, выпала из его рук. Сначала он что-то тихо шептал, словно не веря своим глазам, затем, глухо выкрикнув: «Элиза!», бросился к ней.

И тут я поняла, что перед смертью судьба решила пнуть меня еще раз, и побольнее. На моих глазах разыгрывалась сцена счастливого воссоединения разлученной семьи, а я, которая много раз могла и должна была убить эту Элизу, была вынуждена стоять и смотреть на это, трясясь от ярости и бессилия. Ненависть вместе со смертной тоской душили меня – и от этого я не могла вдохнуть, и в глотке у меня стоял жар, словно туда и вправду залили горячее олово…

Ударные «Крокодилы» и «Аллигаторы» нашего сопровождения (как и «мишки», раскрашенные устрашающим камуфляжем под древних мезозойских ящеров), убрав шасси, идут чуть повыше и в стороне.

Вой и свист от двигателей всей группы стоит такой, что внизу, наверное, проснулись даже самые большие лентяи, которые обычно спят до обеда. Да что там лентяи – такая «серенада» способна и мертвого поднять из могилы. Где-то слева от нас – там, где должен располагаться железнодорожный вокзал – завыла сирена воздушной тревоги и послышались звонкие удары в подвешенный рельс.