Их встречи были по большей части случайными, где-нибудь в продуктовом магазине, когда один из молодцев отправлялся прикупить колбаску с хлебушком, да и выпить чего покрепче. Но в любом случае они никогда не выходили вдвоем, один из них всегда находился в доме. Но даже в этом случае между ними существовала бесперебойная связь в виде мобильной «трубы», которая кокетливо торчала из кармана легкой рубашки у каждого.

Солнце скрылось уже на три четверти. И во многих окнах вспыхнул свет.

Лишь в доме напротив упрямо берегли электроэнергию.

«Пора», — решил Иван Степанович. Он уверенно поднялся, отшвырнул далеко в кусты недокуренную сигарету и бодро направился к небольшому каменному домику.

Теперь он мог с уверенностью сказать, что о парнях из дома он знает все. Или правильнее будет сказать, почти все. В конце концов, ему неведомо — ходили ли они в детский сад, или когда избавились от обременительного звания — девственник, и сколько женщин перепробовали… впрочем, его это не интересовало. Важна суть! А люди, с которыми ему предстоит разговор, весьма опасны, о чем говорит их немалый уголовный послужной список. Конечно, они обыкновенные бакланы, но в перспективе их ожидает статус «положенцев», что само по себе тоже очень немало.

Возможно, Федосеев и не стал бы докапываться до истины, но, кроме личного интереса, в нем заговорила профессиональная черта — знать о своих собеседниках как можно больше. В конце концов, бывших оперов не бывает.

Стараясь выглядеть как можно беспечнее, Иван Степанович подошел к калитке и надавил на кнопку звонка. С минуту сохранялась полнейшая тишина, как будто бы дом и вправду вымер, но затем откуда-то сверху недоверчивый голос поинтересовался:

Иван Степанович невольно задрал голову. Под козырьком было встроено недремлющее око видеокамеры, способное зафиксировать каждый шаг нежелательного гостя. Теперь становится понятной некоторая их медлительность. Юноши посчитали его подозрительным элементом и неторопливо рассматривали дядьку во всех возможных ракурсах.

— У меня малява от Закира, — уверенно сказал Федосеев.

Опять пауза. Выжидательная. Затем тот же голос несколько бодрее приказал:

Федосеев почти картинно расстегнул старенький пиджачок и, немного порывшись во внутреннем кармане, вытащил заметно мятую бумагу и поднес ее к объективу.

Почерк босса был узнан мгновенно.

— Проходи, — голос прозвучал почти доброжелательно.

Щелкнув — негромко и сухо, — открылся замок. Федосеев слегка толкнул калитку, и она послушно распахнулась.

Незаметно осмотрелся. Двор был ухожен и пуст. В дальнем конце старенький, но приличный дощатый сарай, на столбах, по всему периметру, установлены видеокамеры. Ловко! С улицы они и незаметны.