Бармен, низенький лысоватый человек лет тридцати, учтиво улыбался гостям и с расторопностью ящерицы выполнял любой заказ. Клиенты не замечали его. Разве что требовалась иногда закусь, и тогда достаточно было поднять палец, чтобы бармен, воодушевившись, представал перед гостями, как верный сивка-бурка перед любимым хозяином.

Гоша Антиквариат опоздал на пятнадцать минут. Так надо. Есть пословица; точность — вежливость королей. Что довольно верно, ибо подневольные министры в приемной государя могут ждать бесконечно долго. Но он приходит минута в минуту, не заставляя их волноваться.

Гоша Антиквариат хотел, чтобы его ждали. Не следовало злоупотреблять собственным могуществом, но несколько минут будет на пользу.

Старик никому не стал подавать руки, лишь слегка кивнул и сел на стул, подставленный телохранителем.

— Ты меня звал? — спросил Сева Вологодский. Заносчивость Антиквариата была неприятной, если не сказать большего.

— Оставьте нас, — сказал он, чуть обернувшись. И телохранители, не привыкшие выслушивать приказы дважды, отошли на несколько шагов. Недалеко, конечно. Ровно на такое расстояние, чтобы не слышать, о чем пойдет речь, и чтобы в случае необходимости оказаться рядом.

Гоша Антиквариат грустно произнес:

— Ты знаешь, почему я выбрал именно этот бар?

— Понятия не имею, — как можно равнодушнее произнес Сева Вологодский.

— Старость, знаешь ли, очень способствует пониманию жизни. Посмотри в это окно, что ты там видишь?

Сева Вологодский слегка повернул голову. Его раздражение почти прошло.

Этот старик всегда был чудаковатым.

— Ну и что я там должен увидеть? — спросил вор.

— Церковь, мой друг! Купола! — почти восторженно протянул Гоша Антиквариат.

 — Неужели у тебя не замирает сердечко от этого?

— Я не столь сентиментален, — мрачно буркнул Сева.

— Ничего, это проходит с возрастом. А церковь эта называется Происхождение Честных Древ, или, иначе, Всемилостивого Спаса. Не правда ли, сколько музыки в этих словах. А по другую сторону, — голос старика сделался зловещим и больше напоминал шипение змеи, — кладбище. Довольно веселенькое соседство. Так вот. Я тебе хочу сказать, чтобы на этом чистом кладбище был похоронен человек, который сорвал нам… акцию. И по чьей вине мы понесли огромные убытки.

А если ты этого не сделаешь, так можешь смело подбирать место и для себя, — почти ласково пропел старик.

Взгляд Гоши Антиквариата был взглядом пресмыкающегося — холодный, застывший, какой может быть только у змеи, когда она поднимает голову, но не для того, чтобы ужалить, а лишь затем, чтобы смертельно напугать.

Старый вор владел искусством леденящего взгляда в совершенстве.

Впрочем, его угрозы никогда не были голословны, и он всегда доводил их, если была необходимость, до логического конца.