Блин блинский, как же можно было позабыть, что снаряды двадцатимиллиметровых пушек британца гораздо мощнее советских аналогов? Дивин подавил тяжелый вздох. Вместо аккуратного повреждения, он практически вчистую разнес не только мотор немца, но и большую часть плоскости. И теперь бомбер стремительно сваливался в неконтролируемое падение, а не планировал вниз. Сыпался, гад, проще говоря. Как продукты из прохудившейся сумки. Вниз, до земли, а там вдребезги! И экипаж разведчика в этой ситуации вряд ли имел хоть малейшие шансы, чтобы выпрыгнуть.

— «Казак», я — «Кощей»! — немедленно вызвал Сотникова Григорий. — В квадрате… ищите первого ганса. Это «восемьдесят восьмой». Иду за вторым. Слышите меня? За вторым.

Земля отозвалась не сразу. Экспат как раз снова набрал высоту и занял выгодную позицию для атаки выше и позади ведущего фрица, когда в наушниках зазвучал удивленный голос подполковника:

— «Кощей», повтори. Не понял тебя, откуда второй немец?

Черт возьми, ну как же не вовремя! И что теперь, тратить драгоценные секунды на объяснения, почему на экране допотопного местного радара отметки от близко летящих «юнкерсов» слились в одну? А, к лешему! Ганс и так занервничал, начал разворачиваться, пытаясь уйти в сторону, скрыться от неожиданно появившегося русского ночного перехватчика. А стрелок дал несколько суматошных очередей. Ну-ну.

Дивин отключил рацию и припал к прицелу. Раз не получилось с предыдущим бомбардировщиком, так, может быть, повезет со вторым? Экспат не стал сближаться, а прикинул траекторию полета снарядов и нажал на гашетку, когда до цели оставалось метров триста. Но вместо привычного грохота услышал лишь прежний рокот мотора. Заклинило! Пушки «спитфайра» отказали в самый неподходящий момент. Обледенели на высоте и отказали.

С некоторым замиранием сердца Григорий нажал на спуск, отвечающий за пулеметы. «Браунинги» выдали короткую, на пару секунд, очередь и…тоже замолчали!

Таран. Экспат задумался. Потом смерил расстояние до медленно набирающего скорость и высоту «восемьдесят восьмого». Если все хорошенько прикинуть, то вполне можно догнать его и попробовать рубануть металлическим четырехлопастным винтом «спитфайра» по хвостовому оперению. Главное, снова не попасть во вражескую воздушную струю, а то кабина опять покроется инеем и не будет ничего видно.

А надо ли? Гаденькая мыслишка возникла в голове, забилась встревоженным мотыльком. Зачем так рисковать? Вдруг не удастся все сделать правильно и два самолета сплетутся на мгновение воедино, а затем разлетятся на куски? Сколько там сейчас на высотомере…почти десять тысяч. Да уж, падать отсюда будет не слишком комфортно. Даже в шкуре мантиса.