Немного надломанное счастье, учитывая ситуацию с Эбботами. Мне показалось, что я слишком многого прошу, на слишком многое надеюсь, но уже мысленно потянулся к будущему, в котором есть и она, и Оливия. Настоящая жизнь.

– Спасибо, что пришел на выступление, – сказала Дарлин, вырывая меня из плена мыслей. – Я даже не могу выразить словами, как много это для меня значит.

Меня охватило чувство стыда за то, что я практически сдался. Как близко подошел к тому, чтобы позволить собственному страху удержать меня дома. Я не стал бы свидетелем ее прекрасного танца, не смог бы поддержать, когда она травмировала ногу.

Я ничего не ответил на ее слова и лишь крепче прижал к себе.

– Я звонила родителям несколько дней назад, – сообщила Дарлин, уткнувшись мне в грудь. – Я так долго тянула, чтобы рассказать им о шоу, потому что боялась получить отказ, если бы предупредила бы их заранее. Я думала, что будет не так больно, если расскажу им в последнюю минуту. Тогда они откажутся, и это будет иметь какой-то смысл. Что-то вроде страховки, понимаешь?

– И я даже не рассказала своим лучшим друзьям. Я так жалею теперь об этом.

Хотелось бы мне быть чуть смелее.

– Ты храбрая, Дарлин. Храбрее всех, кого я знаю.

– Однажды нечто подобное сказал мой лучший друг Бекетт. Не знаю, верить ли, но я медленными шажками приближаюсь к этому. Возможно, это не лучшее выступление, но оно было первым. Первым с тех пор, как я избавилась от зависимости.

Она вытянула шею и посмотрела на меня.

– Сегодняшний вечер был настоящей катастрофой, но он также стал лучшим, чем я могла себе представить. Мне нужна была чья-то поддержка. – Ее глаза заблестели. – И ты пришел.

– Это не было катастрофой. Ты танцевала невероятно. – Я сглотнул. – Да, я появился там, но я должен поддержать тебя намного раньше.

Она вздрогнула и улыбнулась, кончиками пальцев касаясь моей щеки.

– Теперь ты рядом, Сойер. И это самое важное.

Сойер велел водителю подвезти нас ко входу в отделение неотложной помощи больницы Сан-Франциско. К нам сразу же подоспела бригада с каталкой. Сойер помог мне выйти из машины и нежно, почти благоговейно, держал меня, как будто не хотел выпускать из своих объятий. Он усадил меня на каталку, и я с трудом подавила крик боли, когда пятка коснулась земли.

Но не смогла сдержать тихий стон, когда мы наехали на кочку. Сойер тут же схватил меня за руку и крепко сжал. Я пожала ее в ответ.

В отделении суетились медсестры, врачи и испытывающие боль пациенты; воздух в помещении был стерильно-холодным. Меня завезли в небольшое пространство и задернули занавески по бокам. Медсестра подложила под ногу подушку и сверху положила пакет со льдом. Я стиснула зубы, когда леденящая боль пронзила до глубины души.