Она грациозно двигалась в луче света в простом черном платье, юбка которого струилась вокруг ее длинных ног. Волосы были собраны в высокий хвост, открывающий изящные линии шеи и плеч. Как на моем любимом топе, лямки перекрещивались на спине, пересекаясь на лопатках и подчеркивая крепкие мышцы. Длинные, но прозрачные рукава платья придавали дополнительную элегантность образу.

В программке говорилось, что она выступает под песню «Down», о которой я никогда не слышал. Первые ноты одинокого пианино звучали, словно ступени, устремляющиеся вниз. Дарлин застыла на месте, пока ее не пробудил яркий и ясный голос женщины.

Мой взгляд был прикован к Дарлин, я наблюдал за игрой мышц под тонкой кожей, когда она двигалась по сцене, наполняя собой небольшое пространство, струясь словно тень. Мелодичное фортепиано сменилось техно-битом, быстрым и точным.

Когда песня подошла к концу, Дарлин рухнула на спину, одной рукой опираясь на локоть, а другой потянулась к неосвещенному пространству над головой. На последней ноте ее спина выгнулась, а голова запрокинулась назад, как будто неведомая сила тащила ее вверх, а затем бросила подвешенной в тишине.

Момент тишины, и скудная толпа перевела дыхание. Я вырвался из ее чар и захлопал снова и снова. Несколько зрителей свистели и кричали, хотя до этого лишь вежливо аплодировали выступающим.

Меня переполняло чувство гордости. Она была лучшей, и все это понимали.

На последнем номере Дарлин снова поставили в самую глубь сцены. Я не знал, какая иерархия существовала внутри труппы, но Дарлин определенно заслуживала место ведущей танцовщицы.

Я наблюдал, как она двигалась на задних рядах со своим партнером – неуклюжим болваном, который несколько недель назад ушиб ей голову.

Теперь она с трудом справлялась с ним. Я видел, как она исправляла его ошибки, прикрывала, когда он путал шаги. Мои губы искривились в ухмылке, и я попытался сосредоточиться только на ней. На ней одной.

А затем случилось это.

Пары танцоров позади разошлись, чтобы вновь сойтись, и неуклюжий партнер Дарлин наступил ей на ногу каблуком. Я наполовину вскочил со своего места, когда лицо девушки исказилось от внезапной боли. Никто больше, казалось, не заметил – ведущая танцовщица исполнила какой-то гимнастический подвиг, перетягивая внимание на себя.

Дарлин снова надела свою сценическую улыбку, и я медленно опустился в кресло, с трепетом наблюдая, как она заканчивала танец. Она незаметно для всех старалась опираться на левую ногу, и единственным реальным признаком ее боли были капельки пота, блестевшие на груди.

Как только танец закончился, и танцоры поклонились, партнер Дарлин украдкой бросил на нее извиняющийся взгляд.